– Откуда очки? У тебя другие были вроде.

– Да так, одолжил у кое-кого, - отмахнулся друг.

– Ясно, - буркнул я, торопливо заходя на кухню и утаскивая Лапина следом. – Только зачем они тебе? На улице с утра ливень стеной хлещет.

Мужчина остановился. Повернувшись, с возмущением указал пальцем на свой фингал.

– А сам не понял? У тебя, кстати, быстрее заживает!

– Вот только ныть не надо, - поморщился. – Вон, приготовь что-нибудь лучше. Жрать хочу.

– Не понял: я твоя личная кухарка? – вежливо поднял брови Матвей, вновь нацепив солнечные очки на свою белобрысую голову. – И я в прошлый раз готовил. Твоя очередь.

Выдохнув, приблизился к настороженному другу, обманчиво ласково проговорив:

– Объясню: да, ты будешь моей личной кухаркой до тех пор, пока твоя жопа не покинет пределы моей квартиры. Насовсем. То, что ты приготовил в прошлый раз, мы уже съели. Или ты хочешь отведать мою стряпню?

Видя, как лицо Лапина красноречиво скривилось, хмыкнул, ничуть не обижаясь подобной реакции. Матвей как никто лучше знает, на что способно мое кулинарное искусство. Хлопнув мелко вздрогнувшего мужчину по плечу, отчего очки свалились ему на нос, я настойчиво продолжил:

– Вот видишь. Поэтому хватит уже паясничать и принимайся за готовку. Ты ведь тоже голоден?

– Как раз нет, - попытался возразить гость, но я перебил его:

– Ну вот! А оставить меня на голодную смерть как-то не по-дружески, не находишь?

Отстранившись, Лапин пробурчал себе под нос нечто нечленораздельное. Размышляя, он почесал затылок, сомневаясь. Затем сощурился, словно подсчитывая что-то в уме. После подбородок долго тер, хмурясь. И только после этих махинаций он все же согласился со мной, здраво рассудив, что сегодняшнюю еду надо будет есть и завтра. А быть может, еще и послезавтра.

Минут на десять друг пропал. Вернулся он уже в другой одежде (пришлось одолжить свою) и без очков. В глазах блестел решительный огонек.

Потушив к этому времени фитиль сигареты, я грустно вздохнул, потому что она была последней. Восседая на табурете, закинув ногу на ногу, потер рукой предплечье, стараясь согреться. Ерзая на стуле, недовольно поморщился.

– Окно закрой. Холодно.

– А самому сложно?

– Тебе ближе.

Кисло взглянув на меня, Матвей окно все же закрыл. Одернув занавеску, пробухтел, что ее неплохо было бы уже постирать. Я проигнорировал его ворчание, со скучающим видом гоняя крошки по столу.

Между тем Лапин, не переставая что-то бормотать себе под нос, заглянул в холодильник. На минуту или две повисла тяжелая тишина, а затем с силой хлопнула дверца. Холодильник обиженно замолчал, прекратив тихо жужжать, а я поднял глаза, с немым вопросом уставившись на едва не бурлящего от злости друга. Резко повернувшись, он взмахнул руками, показывая, насколько раздражен.

– Ты издеваешься, что ли?

– А что не так? – хмуро вздохнул я, и без того понимая испортившийся настрой мужика.

– Я из чего тебе ужин забабахать должен? Из одного тухлого яйца, сливочного масла и редьки?

– Редьку не надо, она уже там полгода лежит.

Некоторое время Лапин сверлил меня совсем не дружелюбным взглядом, явно борясь с желанием прикончить. Я зевнул, положив голову на стол и закрыв глаза. И без того тошно. Чувствуя, что еще немного и друг точно взвоет, попытался его приободрить:

– Ну сделай уже хотя бы что-нибудь. Ты же отлично готовишь.

– Из этого?

– Ну поройся еще где-нибудь, раз это не нравится. Против я, что ли? В морозилку глянь, может, там что есть.

– Угу, вот и жри свой лед, - буркнул вконец доведенный Матвей, а я снова сделал вид, что не услышал его.

Настроение «личной кухарки» заметно улучшилось, когда в морозилке обнаружилась куриная грудка и полупустая пачка с пельменями. Лапин так же нашел где-то еще несколько забытых картофелин в пакете, но их пришлось выкинуть, так как они были испорчены.

Смотря на мельтешившую перед глазами спину, я от нечего делать подал голос:

– Где шлялся?

Лапин опешил, удивленно оглянувшись через плечо.

– С каких пор ты стал интересоваться подобным?

– С тех самых пор, как мне начало казаться, что ты малость загостился у меня.

Былобрысый прищурился, лукаво улыбнувшись. Вновь отвернувшись, он с завидным легкомыслием ответил:

– Подумаешь! У меня, между прочим, трудная жизненная ситуация.

– А у меня тут не гостиница. А если и гостиница, - перебил я открывшего было рот Лапина, - то ты вконец оборзел, раз не платишь.

– Да ладно тебе! Вон малец тусуется у тебя за просто так, чего к нему ты не цепляешься?