– Это просто… жопа, - тихо и уныло признался я, после чего снова отвернулся.

Какое-то время, пока я впадал в еще большую депрессию, Лапин стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу, недоумевая. После коротко выдохнул, подошел практически вплотную, наклонился через меня, выключив мощный напор воды. Вытерев влажную руку о свою футболку, Матвей похлопал меня по плечу, призывая встать. Так и не дождавшись никакой реакции, он едва не взял меня за шкирятник, впрочем, тут же отступив на шаг назад: такое отношение к себе я не любил.

Дернувшись, встал сам, зыкрнув на насупленного гостя. Случайно посмотрев в зеркало, пришел в себя. Одна щека и подбородок все еще перемазаны в пене, а порез на лице колет. Да еще кровь капает. Досадно цокнув, поднял с пола бритву, снова включил воду.

– Ну и что это было? – вполголоса буркнул себе под нос Матвей, не адресуя этот вопрос конкретно мне, за что я был ему несколько благодарен. Вдаваться в объяснения я сейчас хотел меньше всего на свете.

Когда-то я обмолвился, что белобрысый редко задает глупые вопросы. Зато свое не менее глупое ехидство он прятать не желает, разбрасываясь им направо и налево. Вот и сейчас, подождав, когда я наконец появлюсь в зале, он, лениво развалившись в кресле, вскинул брови.

– Зыкин, неужели убиваешься из-за того, что у тебя бабы давно не было? Напряжение сказывается там, и все такое.

Убийственно взглянув на ироничное лицо мужчины, процедил сквозь зубы, отворачиваясь:

– Заткнись.

Потрагивая порез на щеке, ушел на кухню. Лапин, спохватившись, решил составить мне докучливую компанию. Заметив это, мне захотелось уйти в спальню, чтобы пострадать в одиночестве, но я вовремя вспомнил, что там спит кое-кто похуже, чем Лапин с его сарказмом. По крайней мере, на данный момент. Паршиво.

Ругнувшись, пошел искать утешение у холодильника. Заглянув внутрь, сокрушающе покачал головой. Кажется, мышь со своей веревкой вновь решила навестить мой холодильник. Обернулся, рыская глазами по кухне.

Пока я ставил чайник на плиту кипятиться, Матвей стоял у окна с ложкой в руках. Искоса взглянув на него, увидел, что он использует столовый прибор на манер зеркала, рассматривая свои зубы. Видимо, почувствовав, что я на него смотрю, белобрысый оглянулся. Разглядывая меня со странным выражением лица, он заявил:

– Ты какой-то ненормальный.

– От ненормального слышу, - угрюмо сообщил нахохлившемуся Матвею, пытаясь его обойти, чтобы взять пепельницу на подоконнике.

Лапин как истинный друг-прилипала так просто сдаваться не стал.

– Зыкин, ну че ты, а? Понимаю, ты с похмелья, и в твоей жизни наступила… хм, не белая полоса жизни, - не белая, ага. Чернее некуда, - но обычно ты не валяешься на полу в ванной с такой панической рожей.

– Это мог бы и не говорить, - буркнул я, осторожно беря пепельницу и высыпая ее содержимое в окно. – И не валялся я.

– Да ну?

– Да. Устал просто. Вот и присел.

– Ну да-а, - с сарказмом протянул Лапин. – А, может, дело и правда в том, что у кое-кого подружки давно не было? Сам же мне об этом…

– Не в этом дело!.. И что вообще за «подружка»? Я за серьезные отношения.

– Ага, оно и видно, - ехидно хмыкнул Матвей, заставляя мое терпение трещать по швам.

Белобрысый хотел добавить еще что-то, но мигом приткнулся, увидев мой кулак у своего носа. Покрутившись возле меня еще немного, Лапин внезапно вспомнил, что жутко хотел в туалет. Туда он и слинял, косо на меня посматривая.

– Эй, ложку-то хотя бы оставь! Вот баран.

Оставшись в одиночестве, я прекратил изображать бурную деятельность, показывая, что со мной все в порядке. Со звонким стуком поставив пепельницу обратно, шумно вздохнул и опустил зад на хлипкую табуретку, которая, судя по всему, окончательно обосновалась здесь.

Одно я знал наверняка: в порядке ничего не было. Совсем. Абсолютно.

Снова взлохматив только-только приглаженные волосы, провел ладонью по лицу, подпирая подбородок кулаком. Взглядом принялся гипнотизировать заляпанную в чем-то скатерть. На кой черт она мне сдалась? После Светки осталась, попозже убрать надо будет.

Колупая ногтем пятно на столе, задумался. А может, Лапин прав? У меня действительно давно не было женщины. Вот мой пьяный мозг и принял пацана за девушку. Ну да…

Если бы все было так просто! Я ведь вполне осознавал, кто лежит в моей кровати. И, видимо, меня это совсем не смутило и не остановило. Вот черт! Белобрысый, падла, точно прав!

Опустив со всего маху кулак на стол, я услышал возле себя тихое ойконье. Вздрогнув сам, повернул голову. С трудом подавив так и рвущееся изо рта ругательство, уставился пронзительно на хлопающего заспанными глазенками сожителя. Некоторое время мы сверлили друг друга подозрительными и оценивающими взглядами. Ну да, ведь ему тоже есть, что скрывать от меня. Вот только я в курсе происходящего. А пацан?