Пацан не выглядел кислым. Или расстроенным. Он не был ни смущен, ни растерян. Не проскальзывали даже нотки раздражения или злости. Лишь непонятная глухая неприветливость.

Может, я сел слишком близко?

Мысленно хмыкнул. Появилось вдруг желание чутка подразнить паренька, возможно, даже немного рассердить его. Не сказать, что подобное можно назвать полноценным развлечением, однако понаблюдать за возмущенно вытянутой физиономией было бы забавно.

Втягивая носом приятный запах мыла, который исходил от сидящего вблизи пацана, без стеснения, даже несколько демонстративно, принялся разглядывать его, почему-то жутко напряженного, особенно уделяя внимание плотно сжатым губам и складке между бровями. Уже готовый поднять руку и пройтись кончиками пальцев по теплой надутой щеке, как меня вдруг сбил с мысли ворчливый голос:

– Может, хватит мне уже в ухо дышать?

Застыв на мгновение, я ехидно прищурил глаза. Проговорил в ладонь, отчего слова прозвучали несколько невнятно:

– А иначе что?
– и, словно издеваясь, приблизился еще ближе, слегка наклонившись, из-за чего пацан, отклонившись куда-то вбок, хмуро буркнул:

– Ничего. Неприятно просто.

– Почему?
– в легкой заинтересованности вскинул я бровь.

– Потому, - огрызнулся сожитель, теперь вовсе намереваясь слинять с дивана, но я, ухватив его за запястье, потянул обратно на себя, заставляя того заново завалиться в неудобном положении.

– Куда собрался?
– хватая поперек мальчишеское тело, усмехнулся, тут же поморщившись от крика:

– Эй! Пусти!

Тут же, словно спохватившись, парень вдруг заткнулся. Видимо, из-за Лапина, который сидел в соседней комнате и мог все прекрасно слышать даже с закрытой дверью. Какое-то время кипела упорная молчаливая борьба, сопровождаемая сосредоточенным пыхтением и жалкими попытками отделаться от меня. Я без особого труда удерживал парня, с настороженностью внимательно поглядывая на его руки, которыми он при желании мог заехать мне по морде. Но пацан оказался слишком несообразительным для этого, поэтому он уже через минут десять выдохся, безвольно обмякнув у меня в руках.

Слушая сбивчивое дыхание, миролюбиво поинтересовался:

– Ну? Буянить больше не будешь?

Спустя несколько задумчивых секунд последовал озлобленный бубнеж:

– Не буду.

– Вот и славно, - хмыкнул я и, выждав какое-то время, расслабился, впрочем не выпуская из своих медвежьих объятий притихшего колючего ежика.

Тому это, судя по его возмущенному хуже некуда лицу и тону, не понравилось.

– Так ты меня отпустишь?
– и тут же неуверенно добавил: - Или нет?

– Или нет, - довольно сообщил я мигом нахохлившемуся сожителю.

– Отпусти!

Я снова наморщил лоб.

– Что ж тебе не сидится-то? Поцелуешь - отпущу!

Пацан даже поперхнулся от такого заявления. Откуда-то у него взялись силы вновь начать активную борьбу. Я слегка разочаровался, но виду не подал. Только цокнул:

– Почему нет?

Невнятное шипение в ответ. Переспросив еще раз, получил раздраженный ответ:

– Я ведь не женщина.

Замер на секунду, чтобы пораскинуть мозгами. Затем, подозрительно покосившись на мальца, отпустил его (уж больно разбушевался), досадно заметив:

– Тебя не учили, что чужие разговоры подслушивать нехорошо?

Пацан на это ничего не ответил, то ли устыдившись, то ли и правда зря я на него бочку катил. Как бы то ни было, мне пришлось довольствоваться молчанием. До определенного момента.

Уже отсев и приводя себя в относительный порядок, возвращая назад задравшуюся футболку, сожитель сказал тихо:

– Хватит играться со мной.

После чего, поднявшись на ноги, он оставил меня в одиночестве переваривать его слова.

***

Белоснежный потолок. В углу лениво покачивается тонкая сеть паутины. Не мигая я смотрел на нее уже минут двадцать, гадая, проснулся ли я или все еще сплю. Ущипнуть себя за руку я не догадался, но мирное дыхание за спиной отчего-то уверяло, что это действительно реальность. Однако, несмотря на это, присутствовали в моей голове мутные сомнения.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Чужое посапывание убаюкивало.

Выдох. Вдох. Выдох.

То сбиваясь со счета, то вовсе внезапно забывая отслеживать вдохи, я смаковал во рту множество мыслей. Не самых приятных на вкус, к сожалению.

Если бы не пацан с его “прекрати играться”, честное слово, их и в помине не было бы! Во всяком случае, не сейчас. А вот через какое-то время я и сам бы к ним благополучно пришел. Вернее, неуверенно и боязливо приполз, далеко не сразу решившись нырнуть в них с головой. Но это мелочи.

Хватит играться со мной.

Я не был согласен с этими словами. Однако опровергнуть их с полной уверенностью - тоже. И эта неоднозначность только еще больше злила меня, распаляя в груди странные чувства.