Тогда это меня не особо заинтересовало, я только озадачился, зачем он таскает паспорт с собой, пусть даже и сбежав из дома, а теперь, когда я задумался о его родителях и доме, интерес пришел. Мне важно было узнать, где проживает лохматый молокосос, чтобы потом, возможно, что-нибудь придумать. Что именно - я сам пока не знал.

И вот поэтому я, прижав задницу к поверхности, разрывался между желанием порыться в чужих вещах и между собственным воспитанием. И если сначала мысли, что это неприлично и грубо, выигрывали, то теперь толку от них было маловато, потому как, все же швырнув журнал в сторону, я поднялся на ноги.

Зачем-то повертев головой, все же подошел к чемодану, присев на корточки возле него. Еще несколько секунд честно карал себя, уговаривал отойти и не делать глупостей, но взвизгнувшая молния оповестила меня, что здравый смысл проиграл. Ну и хрен с ним, я же с благородной целью сюда полез.

Ворошил вещи я осторожно, стараясь, чтобы все оставалось на своих местах. Не хотелось терпеть чьи-либо подозрения на себе. Книжицу искал долго, нашел во внутреннем кармане рюкзака. Вытащив паспорт, я, поворчав себе под нос, раскрыл его. Несколько секунд ушло на рассматривание фотографии, которая вышла не шибко удачной, но и не слишком уж ужасной, как принято отзываться о всех фотографиях на паспорт. Затем взгляд скользнул в сторону, к имени и фамилии. Тетерев Артем Владимирович.

– Вот уж точно тетеря, - хмыкнул я себе под нос, продолжая внимательно рассматривать документ.

Перелистнув странички, я остановился на тех, где говорилось о месте жительства. Изучив интересующую меня информацию, удовлетворенно кивнул, закрывая документ и засовывая его обратно в тот же карман в рюкзаке. Уверившись, что все лежит вроде бы так, как и лежало, встал, разминая затекшую шею.

Адрес мне был знаком.

***

– Пацан.

– Чего?
– тот уже не косился опасливо или, наоборот, с недовольством, привыкнув, что я всегда так к нему обращаюсь.

Я, лежа на спине на кровати, мечтательно уставившись в потолок, наморщил лоб, формулируя вопрос более точно. Сожитель, ерзая на офисном стуле перед компьютером, пялился в монитор и щелкал мышкой, не торопя меня. Видимо, о моей скромной персоне, валяющейся на мягкой кроватке, он тут же позабыл, поэтому я пробурчал, скосив на него глаза:

– Ты из-за чего с родителями-то поцапался?

После моего вопроса парень соизволил обернуться через плечо, с недоумением посмотрев на меня. Я нетерпеливо ждал ответа, пока пацан, снова отвернувшись, неоднозначно пожал плечами. После сказал:

– Ну, шумно там. Отдохнуть от них иногда хочется.

Я задумчиво хмыкнул, почему-то вспомнив своих дорогих родственниц. Затем уточнил:

– Орут, что ли?

– Ну да, - согласился пацан.
– Не только.

– А что еще?
– заинтересовался я.

– Отношения там выясняют… мама иногда, ну, с другими мужчинами приходит, а папа бесится.

– Прямо-таки с мужиками да к себе домой, к мужу?

– Иногда и такое бывало.

Я нахмурился. Пошевелив пальцами на ногах, предположил:

– Значит, все из-за измен?

Пацан вздохнул. Вдруг встав со стула, он подошел к кровати, плюхнулся рядом, а затем и вовсе лег. Пододвинувшись, я молча ждал, пока тот хоть что-нибудь скажет.

– Да нет… - все же выдал сожитель.
– Она с ними работает со всеми. Маму иногда и ее подруги провожают до дома, на них-то папа не шибко орет.

– А чего ж они ее провожают?
– озадачился я.
– Сама дойти не может, что ли?

– Ну… она выпивает. Иногда.

Я только скептически глаза закатил. Ага, конечно, иногда так выпивает, что ее приходится до дома “провожать”. Тем не менее замечания вставлять не стал. Вместо этого спросил:

– А отец? Тоже… выпивает?

– Не, - отмахнулся парень.
– Он закоренелый трезвенник. Из-за того скандалы и устраивает - пьющих людей терпеть не может.

– Значит, до какого-то момента мама у тебя ни капли в рот не брала?

– Ага, - грустно согласился сожитель.
– А потом Славка сбежал, ну она и от нервов тяпнула разочек. А потом еще раз и еще. Ну и все…

– Главное, чтобы не спилась, - серьезно проговорил я, пацан кивнул.

– Папа тоже так говорит.

– Но в целом… они ведь неплохие, да?

Помолчав, пацан с полной уверенностью отозвался:

– Конечно, - и спустя паузу добавил: - А что?

– Да ничего, - как можно небрежнее кинул я.
– Просто интересно.

Парень не стал ерепениться, так же, как и я, глядя в потолок. Со времени моего посвящения в извращенцы прошло уже более четырех дней, в течение которых парень успел успокоиться и начать вести себя как обычно. А когда Лапина не было в квартире, он даже позволял себя немного потискать. И это, признаться, отчего-то радовало меня.