– Больше ничего сказать не хочешь?

Матвей перестал жевать. Переведя на меня взгляд, помолчал немного. Затем спросил осторожно:

– Например?

– Ну, то же самое спасибо, - с видом оскорбленной добродетели прищурился.

Лапин напряженно переваривал информацию еще несколько секунд. Потом вдруг улыбнулся задорно, блеснул глазами.

– Я тебя потом отблагодарю… За свой счет!

Складка между моими бровями невольно разгладилась. Смотреть на непринужденного Матвея было куда привычнее и спокойнее. Выдохнув в потолок густой дым, я хмыкнул:

– Договорились.

***

Наконец-то я дождался выходных.

С этим облегченным выдохом я распахнул глаза, с упоением отмечая, что не услышу ненавистного писка будильника хотя бы сегодня. Тем не менее я был несколько напряжен, как и на протяжении всей недели. Но сегодня - в особенности. Напряжен и решителен. На этот день у меня уже давно были намечены кое-какие планы.

Повернувшись на бок, я с удивлением не обнаружил рядом пацана. Затем вспомнил, что сегодня он спал в зале на матрасе. С досадой вздохнул: хоть парня и хотелось держать под мышкой, но при наличии еще одного свободного спального места в доме было бы как минимум странно спать с ним в одной кровати. Странно для Матвея. Сам же я был очень даже не против.

Потянувшись, встал. Выглянул в окно, с ленцой почесался. С наслаждением зевнул, отчего челюсть громко щелкнула. Вышел из спальни.

Как выяснилось, проснулся я последним, о чем сообщили мне пустые диван и матрас. Прислушавшись к шуму, исходящему из кухни, я протопал в туалет. Надеюсь, мне не забудут налить чаю: топал я довольно громко.

Однако, к моему сожалению, обслуживать меня никто не собирался. Недовольно поглядывая на завтракающих гостей (наглых зажравшихся гостей), прошлепал к столешнице, извлек из шкафчика более-менее чистую кружку. Плюхнулся на свободный стул, меня встретили дружным чавканьем. Попялившись тупо на хомячьи морды, молча отобрал у возмущенно забубунившего Лапина бутерброд. Шикнул:

– Цыц!

– Ну ты и скотина, Зыкин.

– На твоем месте, - состряпал я важную физиономию, - я не стал бы злоупотреблять моей добротой, - и, сделав глоток, продолжил: - Неизвестно ведь, когда мой дом еще раз станет твоим пристанищем.

Матвей дальновидно примолк. Дожевывая сиротливый кусок сыра, он кисло улыбнулся. Потом, выбравшись из-за стола, протянул:

– Ну-с… пошел я собираться, что ли.

Сощурившись, я громко и сердито фыркнул.

– Да тебе только одежду свою напялить, и все - шуруй в свободное плаванье! Все время мою одежду носил, поганец.

– Не виноват же я, что у нас с тобой один размер, - скромно потупив глаза, белобрысый скрылся в дверном проеме.

Потеряв из поля видимости нахальную рожу, перевел хмурый взгляд на тихого пацана. Свиснув у него из-под носа вафлю, довольно захрустел. Недоуменный взгляд парня стал возмущенным. Я успокаивающе потрепал его за щеку, оставив после себя красный след.

– Больно, - буркнул сожитель, потирая пятно на щеке.

– Не смертельно!
– заявил я с полной уверенностью.

Какое-то время мы сидели молча, причем это нисколько не напрягало. Разве что мурлыканье белобрысого из соседней комнаты могло действовать на нервы, но и оно не особо раздражало. Подумав, я, внимательно посмотрев на пацана, сказал:

– Не планируй на сегодня ничего.

– Что?
– удивленно вскинул тот глаза.

– Ну, не уходи к братцу своему, то есть, - нахмурил брови при упоминании еще одной “тетери”.

– Почему?

– Надо так!
– отмахнулся.
– Пойдем сегодня… кое-куда.

– Куда?
– тут же любопытно вытянулась физиономия парня, но я оборвал его:

– На кудыкину гору. Потом узнаешь.

Пацан нетерпеливо поерзал на месте с примесью заинтересованности и разочарования на лице.

***

– Ну?
– оглянулся я на сожителя, что уже битый час топтался у зеркала.
– Ты готов?

– Почти, - усердно орудуя расческой, отозвался тот.

Привалившись спиной к входной двери, скрестил руки, хмуро наблюдая за парнем. В отличие от него я уже давно был собран и теперь был поглощен догадками, когда же наш лохматик успел так крепко подружиться с расческой, что не может с ней расстаться.

К слову сказать, сначала я рассчитывал выйти из квартиры вместе с Матвеем, который, помахав ручкой напоследок, успел уже покинуть пределы моего личного пространства, но потом передумал. Конечно, Лапин вряд ли бы стал задавать какие-то вопросы, однако подходящего оправдания хотя бы для собственного спокойствия я так и не надумал. Потому и решил не рисковать, дождавшись, пока белобрысый мужик наконец-то свалит.

Не вытерпев, я дернулся с места, отобрал расческу у опешившего пацана. Пока последний находился в легком недоуменном ступоре, быстро расчесал его, цепко ухватив парня за подбородок, чтобы не рыпался. Тот, похлопав глазами, все-таки пришел в себя и умудрился скосить глаза вбок, на собственное отражение.

– Я только нормально причесался!

– Так тоже нормально.

– Нет, вон та прядь здесь вооб…

– Так, а ну тихо!
– рявкнул я, вконец теряя терпение.

А после, небрежно отбросив расческу на полку возле зеркала, положил ладони на голову сожителю, яростно взлохмачивая волосы. Тот что-то вопил и пытался отбиваться, но мне удалось провернуть свои делишки. Насупившись, парень постно уставился в зеркало. Я хлопнул его по плечу, подталкивая к входной двери. Миролюбиво добавил: