Взял графин и отпил из горлышка. Света сердито, но с улыбкой прикрикнула на меня:

– Не пей из горла, кружку возьми! Помнишь Лену?

Я оторвался от питья и еще раз внимательно взглянул на гостью. Лена, хлопая своими ярко-накрашенными глазами, чуть ли не в умилении на меня уставилась. Я с сомнением покачал головой. Тогда Света укоризненно сказала:

– Ну, Вадик! Лена же тебе раньше часто всякие чупа-чупсы таскала, ну не помнишь, что ли?

Я едва не поперхнулся.

– Ч-чупа-чупсы?.. Конечно, я не помню!

– Склеротик, - фыркнула тетя и повернулась к своей подруге. – Не обижайся на него, у него всегда память плохая была.

– Ой, да нет, это и вправду довольно-таки давно было. Неудивительно, что он не помнит, - неловко улыбнулась гостья, а я, кинув быстрый взгляд на женщин, вышел из кухни и прикрыл за собой дверь.

Не ушел бы раньше, сам себе подписал бы смертный приговор. Меня обязательно втянули бы в какой-нибудь нудный разговор, в котором говорилось, что вот, как я вырос, каким стал. Ну их, лучше отсидеть где-нибудь в засаде, целее будешь.

Выйдя из кухни, я удивленно замер. А это еще что за чудо-юдо? Маленький мальчик на вид немного младше, чем Юлька, радостно скакал на диване за вопящей сестрой. Хмуро проследив за мальчуганом и подумав, что такими темпами я могу попрощаться с хорошей обивкой дивана, в замешательстве прошел в спальню.

И как я раньше не заметил ребенка, когда на кухню проходил? Странно.

В спальне меня ждал еще один сюрприз. Алина сидела рядом с пацаном, вернее, пацан сидел рядом с Алиной на опасно близком расстоянии. Да, сестра, как это ни странно, была дома. А все потому, что мы ее посадили на домашний арест на две недели.

Ну да, гулянка Алинке так просто с рук не сошла, Света решила ее наказать, а я только лишний раз поддержал тетю. И вот теперь, улыбаясь и тыча пальцем в экран компьютера, сестра проводила свое время с кем? Правильно, с этим малолетним гомиком.

Насупившись, я громко кашлянул. Подростки, заметив меня, улыбаться перестали, пацан даже отодвинул стул от Алины, всем своим видом показывая, что он ничего от нее не хотел. Смерив его подозрительным взглядом, я подошел к шкафу, на ходу холодно проговорив:

– Что, развлекаемся?

– Угу, - сестра печально вздохнула, корча страдальную рожу Артему.

Тот едва наморщился в ответ. Думают, я не заметил? Отлично, уже и здесь я лишний!

Подавив в себе желание взорваться к чертовой матери, выдохнул. Снял рубашку, хотел аккуратно ее сложить, но вот незадача - ткань затрещала. Смотря на дырищу, напряженно понял, что такое вряд ли можно зашить. Вместе с треском воцарилось молчание. Спиной почувствовал взгляды. Замерев на несколько секунд, невозмутимо сложил рваную рубашку и положил на полочку в шкафу. Джинсы снимал более аккуратно все под теми же настороженными взглядами. С каменным лицом повернулся к двери. Подумав, я все же снял носки и бросил в уголок, кладбище носков. Все так же игнорируя взгляды подростков, нашел домашние штаны, надел их.

Выходя из комнаты, я на ходу развернулся к детям и, тыча указательным пальцем в пацана, с прищуром проговорил:

– Один метр.

По его нахмурившемуся виду могу предположить, что он меня понял без лишних слов. Вот и ладненько, я умных и понимающий детей всегда любил. Выйдя из спальни и громко захлопнув дверь, шумно отошел на несколько шагов. Подумав с пару минут, на цыпочках вернулся. Припал ухом к щели и прислушался.

– Вот достал, - приглушенный вздох. – Можно подумать, ты у нас тут маньячина ходячая.

Я, наверное, ослышался или Алина действительно сказала «достал»?

– Да уж, - пацан еще что-то сказал, но я не расслышал, потому как детский визг за спиной заглушил его слова. Еще больше напряг слух.

– Так ты пододвинься, ничего ж не видно!

– Нельзя, сказал же твой папаня ближе, чем на метр к тебе не садиться, вдруг увидит! Потом еще за решетку упечет, ну его нафиг.

Папаня?.. Решетка?..

– Да не обращай ты на него внимания, он всегда такой немного контуженный.

Я поперхнулся. Контуженный, значит! Алина сказала что-то еще, но я уже не слушал. Отняв ухо от двери, ушел куда подальше, обиженно сопя. Да уж извините, что я такой контуженный. Исправиться, что ли?

Погрузившись в глубокие думы, плюхнулся на диван. Дети тут же примолкли, видя на горизонте взрослого, который вторгся в их личное пространство. Но спустя минут десять-пятнадцать после придирчивых взглядов и скромной тусни, ребятня признала меня своим и уже без напущенной детской скромности носилась и пищала.