Вот всегда так, вроде бы и моему имуществу причинили ущерб, но все равно я остался виноватым. Плюс еще до слез довел детей. А теперь совесть заедает, вот терпеть этого не могу!

Помявшись, подошел к Юле. Девочка, чувствуя, что я приблизился именно к ней, повысила на тон свои завывания. Я неловко свободной рукой потрепал ее по голове и опустился на корточки. Сестра вжала голову в плечи, я убито выдохнул.

Неужели я настолько ужасен? Не бил же вроде никого и не орал до хрипоты. Просто строго сказал, что делать так нельзя. Вашу ж…

– Юль?.. Смотри, конфетка. Хочешь конфетку?

Ощущая себя дураком, поднес горсть карамелек прямо к носу заплаканной сестры. Та неуверенно отодвинула ладони от лица и взглянула на приманку. Облегченно улыбнулся.

Осторожно приблизил горсть к лицу сестры. Потерев глаз, Юля свободной рукой насуплено взяла карамельку. Краем глаза я заметил, что остальная пузатая мелочь тоже заинтересовалась и выла не так надрывно. Вздохнув, я повернулся и к ним.

Если честно, этот детский сад мне вообще был по барабану, мне важно было лишь успокоить сестру, но раз Света доверила мне посидеть и с чужими детьми, не могу же я не оправдать ее надежд, правильно?

Вскоре от горсти конфет остались лишь воспоминания в виде фантиков. Зато в доме снова воцарился покой. Ну, в смысле, никто больше не рыдал. Я заставил детей сходить в ванную и по переменке умыть лица холодной водой. Пока стоял над их душой, хмурился и сомневался.

Надеюсь, дети усвоили урок и на стенах рисовать больше не будут. По крайней мере, мне хотелось, чтобы это поняла хотя бы младшая сестра. Очень странно, что она вообще такое натворила, вроде возраст у нее уже сознательный, и она должна понимать, что так делать нельзя – влетит к тому же нехило.

Все же ругать я больше никого не стал, опасаясь новой волны криков и слез, но из гостиной уходить никуда больше не стал. Лучше уж и вправду приглядеть за мелочью, мало ли. Я теперь опытный.

На стены с жизнерадостными наскальными рисунками старался не смотреть. Разместившись в центре дивана, упрямо глядел в телевизор. Фильм попался даже вроде бы интересный, какой-то боевик, но в суть я не вникал. К тому же из-за детского щебетания тут и там все равно слышно ничего не было, так, обрывки фраз. Дети, довольно быстро пришедшие в себя, снова нашли себе развлечения, играя в какую-то только им понятную игру. Фломастеры я убрал от греха подальше, закинув их на холодильник.

Свету дождался ближе к вечеру. Все это время, до долгожданного прихода тети, я сидел у телевизора, не меняя позы. В голове к этому времени не осталось ни одной цензурной мысли, но ведь кругом дети – некому излить душу. Вот и приходиться сидеть, нервы на кулак накручивать.

Когда раздался тихий стук в дверь – Света всегда так стучится – я ринулся в прихожую, сам от себя не ожидая такой прыти. Распахнув дверь, я готов был обнять женщин до хруста костей и расцеловать их всех. Света отшатнулась.

– Вадик, с тобой что? Чего тебя так перекосило-то?

Я всего лишь помотал головой, затрудняясь дать однозначный ответ, и отошел в сторону.

– Купили что-нибудь?

– Мм? А, да, колготки там, белье. Ну, в общем, не думаю, что тебе будет интересно.

Я согласно кивнул, предвкушая тот момент, когда спиногрызов разберут по домам. Женщины ввалились в квартиру, кто-то закрыл дверь. Так как прихожая у меня маленькая и тесная, мне пришлось отойти. Пока наблюдал за тем, как все трое снимают обувь, меня кто-то спросил:

– Ну как детки? Не шалили?

– Ну… Не особо.

– Вот и ладушки. А ты суп им подогревал?

– Упс… Я, ну… Они не хотели есть.

– Как это?! Да нас с утра до вечера не было – и ты говоришь, что за это время дети не захотели кушать?

– Ну, да, - осторожно кинул взгляд на тетю.

Если бы Света умела убивать взглядом – я здесь уже не стоял бы. Ощущая на себе три тяжелых взгляда, быстро пробормотал:

– Но зато они попили чаю! – без чая.

– Господи, ну я же сказала не давать им сладкого, пока они суп не съедят! Дурья ты башка! – так как влепить мне крепкий добротный подзатыльник Свете было неудобно из-за роста, то она просто пихнула меня локтем под ребра. Я стерпел.

Женщины прошли в гостиную. А вот последующего предательства я просто никак не ожидал…

– Мама! – раздался мальчишеский хор и оба ребенка кинулись к своим матерям.

Нет, ну ладно бы они просто обрадовались приходу родительниц, но так в их глазах стояли слезы! Мстительно на меня поглядывая сквозь длинные ресницы, дети захныкали. Разумеется, все три женщины тут же переполошились, начали выяснять, в чем дело. И только Юля стояла в сторонке и виновато на меня смотрела.

В общем, когда выяснилось, что детей довел именно я… Не знаю, как мне удалось выжить. От такого яростного нападения в мою сторону от трех, казалось бы, совершенно безобидных женщин, я впал в некоторый ступор. Понуро слушал их колкие и даже несколько обидные слова и тоскливо переводил взгляд с одного сердитого лица на другое.