Я спорить не стал, откинул полупустой пакет с солью в сторону. Высыпав соль в кастрюлю, залил все холодной водой.

– Так, теперь щепотка черного перца.

– У меня только… красный, – пошарился я в приправах, выудив баночку с перцем.

– Ну, не думаю, что разница такая уж большая. Кладем? – неуверенно переглянулся со мной пацан.

– Кладем.

– Ладно. Тогда дальше. Кладем мясо… ну, курицу в глубокую посуду и заливаем маринадом. Ставим в холодильник на два часа.

– На сколько? Два?!
– едва не поперхнулся я. – Ну елки-моталки! Жрать охота, сил нет. Может, часа хватит?

Пацан почему-то в упор посмотрел на курицу, которую я положил в кастрюльку, доверху залитой соляным раствором. Вздохнув, он со мной согласился. Прокуковав целый час на кухне, мы вытащили кастрюлю из холодильника.

– Теперь надо вытащить вот это, - кивок на разделанную тушку, - и обтереть полотенцем. После чистим чеснок и разрезаем вдоль на три-четыре части.

– Чеснок давай ты режь, я за полотенцем быстро сбегаю.

– Так вот же кухонное лежит, - пацан недоуменно указал рукой на стул, вернее, на полотенце, лежащее на нем.

– Да ну, оно же маленькое, - махнул я рукой.
– А у нас курица вон какая! Поэтому я щас…

Высунув голову, настороженно проверил территорию. Все чисто и обманчиво тихо, особ женского пола нигде не видно. Бомбить вроде бы никто не собирается. Коротко выдохнув, я быстро перебежал из кухни в ванную комнату, снял с крючка сухое полотенце и, немедля, рванул обратно на безопасную территорию.

Отдышавшись, выудил курицу из кастрюли, положив ее на заранее расстеленное на столе полотенце. Пацан рядышком нарезал чеснок. Получалось у него хоть и криво-косо и с ругательствами, но получалось. Я насухо обтер курицу, решив, что полотенце постираю потом.

– Ну, все готово, продолжаем?

– Угу, - пацан зачем-то обтряхнул ладони и снова взял книжечку в руки.
– Теперь шпигуем мясо чесноком, делая надрезы вглубь мяса.

– Это как? – удивился я после недоумевающей паузы с двух сторон. – Ну-ка, картинки нет?

– Не-а. Может, в инете посмотреть?

Встретившись со мной взглядом, пацан накуксился.

– А точно, - промямлил он. – Ну, тогда своими силами… Как я понял, надо надрезы сначала сделать. Мы же кости оттуда вытащили?

– Ну, вроде бы да.

– Тогда вот нож – надрезы, наверное, должны быть неглубокими.

– Да ну? А вдруг не пропечется?

– Пропечется? – непонимающе глянули на меня. – Это ж вроде не тесто.

– Ну раз такой умный, сам и делай свои надрезы!

Я хмуро вручил нож пацану. Неуверенно повертев его в руках, он проткнул курицу в нескольких местах.

– А не мало? – засомневался я.

Пожав плечами, парень ткнул ножом курицу еще пару раз. Запихав туда чеснок, мы оба уткнулись в книжку.

– Смешать специи… Какие специи? Разве перец не надо было в этот соляной раствор бросать?

– Ну так мы бросили.

– А я о чем? Специи, хм. Может, вон те смешаем?

– Ну, я не знаю.

– Так мешать или нет?

– Не…

– Поздно, я уже смешал.

Получив тяжелый взгляд, я нетерпеливо отобрал у пацана книжку.

– Так, чего там? Где это вообще? А, вот… Добавить ложку оливкового масла. А оно у нас есть?

Не получив от пацана внятного ответа, сам заглянул в холодильник. Оливкового не нашел, взял подсолнечное. Нет, ну а какая вообще разница? Тоже ведь масло, и тоже жидкое.

Следуя инструкции рецепта, хорошенько смешали специи с маслом. Далее обмазали полученное месиво на курицу. Я неуверенно ткнул пацана локтем.

– Смотри, тут написано, что смесь должна быть ароматной. У нас пахнет чем-нибудь?

Не сговариваясь, мы оба шумно втянули носом. Переглянувшись, покачали головой. Я с сомнением предложил:

– Может, не доложили чего?

– Ну, может быть. Не знаю.

Поколебавшись, все же было решено оставить все как есть.

– Хм… Разогреваем духовку… так-так-так… пятнадцать-двадцать минут, ну, это понятно… Осталось только с фольгой помагичить.

Взглянул на парня. У того был несколько недоумевающий вид, но мы все же справились, закутав неумелыми руками курицу в фольгу сунув ее в духовку. И все же пришлось ждать два часа.

Бухнувшись за стол друг против друга, мы скривили кислые рожи. Жрать хотелось еще с утра, а сейчас почти вечер. Почему ни я, ни пацан не были накормлены и сыты? А все потому, что на кухне с самого сра… прошу прощения, утра сидела Света. Потом к ней присоединилась сестра, видимо, обговаривать свое женское горе. Мы с пацаном переглянулись, мудро решив дождаться, пока они обе оттуда уйдут. Родственницы и правда потом свалили в спальню, когда часы показывали четыре часа, а животы начало сводить голодной судорогой.