Обернулся Вадим, сумрачно оглядываясь по сторонам. Едва заметно кивнув, наверное, своим мыслям, он перевел тяжелый взгляд на меня.

– Ну и как ты это объяснишь?

– Никак, - буркнул в сторону, опасаясь говорить в лицо.

– А если подумать?

Я промолчал, потупив взгляд. Мужчина, раздраженно фыркнув, повысил голос:

– А, ну, конечно, совсем забыл: для того, чтобы думать, нужны мозги, которых у тебя не наблюдается!

Хотел было возразить, но опешил. К чему это все? Кому вообще нужны мои оправдания? Главное, сейчас лишнего не сморозить, постоять истуканом, дождаться, пока грубить мне надоест, и можно смело возвращаться домой. Судя по всему, уже к себе домой.

– Ну и чего ты молчишь? Сказать нечего?

Покачал головой.

– Ладно, хорошо, можешь тех пацанов не выгораживать, но, может, в свою защиту что-нибудь скажешь?

Удивленно вскинул брови, разглядывая камешек возле ноги. Странно, я даже и не думал кого-то выгораживать.

– Что, даже теперь промолчишь? – отчего такая досада в голосе?

На некоторое время повисла тишина. Я словно прирос к земле, мне почему-то было крайне неудобно даже пальцем пошевелить, не то чтобы сказать что-нибудь.

Вадим же топтался на месте, кидал на меня раздраженные взгляды, по сторонам смотрел, несколько раз вытаскивал и тут же засовывал пачку сигарет обратно в карман. Наконец-то, шумно вздохнув, он вдруг неожиданно прошел мимо, на ходу с досадой проговорив:

– Да что с тобой говорить, если у тебя даже чувства собственного достоинства нет.

Эти слова меня сильно задели. Я невольно вскинул голову. Странно, наедине с собой я могу часами вдалбливать себе в голову мысль, что я ничто и ничего не значу, но когда эти слова прозвучали от постороннего человека – мне стало обидно. Скажу больше, я рассердился. Нахмурившись, буркнул:

– Есть у меня все.

Возможно, это было сказано не достаточно тихо, потому что Вадим вдруг обернулся. Левая бровь его была недоверчива вскинута.

– Да неужели? Чего же тогда молчишь?

– Хочу и молчу, - снова пробубнил я в сторону, пнув камешек.

Камешек отлетел на несколько шагов, после чего затерялся в траве.

– А молчание – знак согласия. Значит, если я говорю, что у тебя нет чувства собственного достоинства, а ты молчишь, - то ты соглашаешься со мной! – заявил мужчина.

Вот ведь болтун! Все-таки обернувшись к нему, я негодующе закричал:

– Сказал же, нет! Чего вы ко мне вообще пристали?

Видимо, Вадим только и ждал того момента, когда я предоставлю ему возможность говорить, потому что он с энтузиазмом ответил, чуть склонив голову набок:

– Потому что я разочарован в тебе!

– В каком смысле? – непонимающе наморщил лоб.

Интересно, как этот мужчина, не ставящий меня ни в грош, мог во мне разочароваться?

– Ну, - растерялся он на миг, но тут же нашелся, - я до последнего считал, что ты мне врешь.

О, ну славно, мало того, что все это время меня, получается, считали лжецом, то теперь еще я и разочаровал Вадима в том, что это не так.

– Очень приятно, - буркнул я себе под нос, снова отворачиваясь. – Значит, правда теперь хуже, чем ложь?

– Ну, в твоем случае – да.

– В моем?

– Ага, я, сказать честно, до последнего верил, что ты нормальный. Даже когда этот паршивец, - голос мужчины заметно изменился, когда он упомянул «этого паршивца», - крикнул, что ты…

– Сосу у тебя? – подсказал я.

– Да, - хмыкнул Вадим, после паузы продолжая: - И в этот момент я верил, что, ну, мало ли, поцапались, вот и лишь бы унизить друг друга. Но когда ты стал ему едва ли не заискивать, паниковать, вот тогда я понял – ты не врал.

Подумав, после паузы я выдохнул:

– Ясно.

Я не поворачивался, выискивая глазами очередную жертву, которую можно пнуть в траву. Подумал, что Вадим или скажет чего-нибудь хлесткого, или уйдет. Больше надеялся на второе. И все же услышал шаги за спиной. Правда, надежды так и остались надеждами, потому что в следующую секунду меня требовательно развернули за плечо. Выглядя озадаченным, мужчина непонимающе спросил:

– И все?

– Что «все»? – нахмурился я, дернувшись в сторону.

Рука, придерживающая за плечо, не дала отступить.

– Одно жалкое «ясно», и ты больше ничего не скажешь?

– А что еще говорить? – снова дернулся. – Все равно это ничего не даст. Пусти!

– Да что ты? Не пущу, не вертись! Еще как даст! Возможно, ты мог бы как-нибудь себя выгородить.

– Блин, да для чего? – если сначала эта ситуация меня нервировала, то теперь стала злить. – Какой смысл мне себя выгораживать, ты все равно не поверишь!