– Не повезло мастеру.
– Покачал головой Морн.
– Непонятно только что случилось с его ногой.

Впрочем, это выяснилось довольно быстро. По знаку герольда расторопные помощники принялись тщательно осматривать арену, и один из них высоко поднял на головой острый сверкающий осколок, демонстрируя его публике.

– Стекло.
– Кивнул своим мыслям мастер Оранг.
– Оно возникает при сильном нагревании песка. Огонь факира всему виной.

Тем временем арену принялись спешно очищать от острых осколков. В толпе, пользуясь вынужденной заминкой в представлении, замелькали юркие вертлявые торговцы всякой легкой снедью и прохладительными напитками. Проголодавшемуся Чиллаку пилигрим взял пышный пирожок с мясом и фруктовый напиток в глиняном кувшине. Остальные есть не хотели, слишком увлеченные происходящим.

Когда, наконец, ристалище было готово к продолжению поединков, на нее шагнул тонкий стройный воитель в изысканной белой рубашке и изящно поклонился публике. В его правой руке блистал необычный очень тонкий длинный клинок, практически игла. На левую был намотан темный плащ из плотной грубой ткани.

– Это совсем новый вид боя.
– Вновь подал голос Морн.
– Вообще такими тонкими словно тростинки клинками обычно бьются мимы чтобы ну... для смеха. А один умелец взял да и сварганил такую штуку из закаленной стали. Сперва над ним посмеялись, но потом... хотя сейчас сами все увидите.

Соперником фехтовальщика оказался здоровенный ражий детина с тяжелым палашом наперевес. Его голова была замотана черной тряпкой, а свирепое лицо украшали многочисленные шрамы. Он был довольно редким в этом мире представителем вольного пиратства. Редким оттого, что на Иорле существовал всего один континент, и морские путешествия как следствие не получили широкого распространения. Иное дело речная торговля. Здесь все обстояло с точностью до наоборот, и находилось немало отчаянных сорвиголов, которые пытали счастье и сбивались в вольные ватаги, нападая на речные торговые суда. Именно таким сорвиголовой и был шрамолицый. Его изловили воины аррекса и впечатленные его силой и отвагой предложили на выбор: либо петля, либо турнир. Речной разбойник выбрал второе.

Уже с первых секунд боя стало понятно, что фехтовальщик намного превосходит своего соперника в классе и подвижности. Пират яростно орудовал палашом, нанося мощные и довольно опасные удары, но шпажист ловко уворачивался от них или сбивал плащом. Его шпага стремительно мелькала в ответ, пятная замызганную рубаху детины ярко-алой кровью. Он получил уже множество несильных проколов и порезов, поскольку шпага была неплохо заточена и по боковым кромкам. В итоге здоровяк совсем обессилел, и очередной выпад фехтовальщика пронзил ему сердце.

– Вот дает, а с виду хлыщ хлыщом...
– Уважительно крякнул Нодди.
– Против такого мастера я бы дважды подумал выходить или нет. Удался турнир, чего греха таить, удался... Поглядим, чего дальше будет.

Глава двадцатая. Неожиданный ход.

Одиннадцатый поединок представили два щуплых воина в просторных серых одеяниях вооруженные парными катарами и серпами. По всей видимости распорядители турнира специально делали так, чтобы бойцы со схожим вооружением порой сходились промеж собой и выясняли, кто лучше владеет школой. В этот раз лучшим оказался носитель серпов. Хоть его оружие и было короче длинных лезвий противника закрепленных на специальных кожаных наручах, двигался он столь ловко и стремительно, что катароносец сперва получил чудовищный удар ногой с разворота в грудь, рухнув на песок арены, а затем мастер серпов, вновь стремительно развернувшись вокруг своей оси, резким круговым ударом взрезал глотку не успевшего прийти в себя соперника.

Следующим на ринг, свирепо оскалившись, выскочил могучий слегка сутулый черноволосый воин с большим горбатым носом одетый в звериные шкуры и массивным грубо сделанным топором на плече. Он происходил из горного племени юга степи, чьи воины славились особой жестокостью и свирепостью. Высокий аррексиец в кожаной броне уже поджидал его, поигрывая боевым бичом усиленным мелкими свинцовыми шариками. В левой руке этого воина покоился деревянный щит с острым шипом посередине. Первый же щелчок бича рассек грубую кожу на плече варвара, оставив рваную царапину. Горец взревел от гнева и боли и совершил стремительный прыжок, с ужасающей силой обрушив топор сверху на противника. Тот успел подставить щит, но оружие дикаря играючи раскололо его надвое и раздробило кисть аррексийца. Вновь свистнул боевой бич, стремясь хоть как-то защитить хозяина, но был перехвачен в воздухе сильной загрубелой рукой, и второй удар топора врубился уже в голову мастера кнута.

– Ты гляди, сколько уже боев прошло, а оружие у всех разное.
– Восхищенно покачал головой Чиллак. Парень просто заболел турниром, и даже кровавые сцены не вызывали более у него отторжения.
– Никто ни разу не повторился!

– Это личное распоряжение аррекса.
– Лицо Морна потемнело.
– Он истый фанатик смертельных боев. Говорят, он питается смертями живых чтобы оставаться вечно молодым. Не знаю, правда это или нет, но я не встречал более жестокой и омерзительной твари. Да и его прихлебатели ничуть не лучше...

Под оглушающий свист на арену вышел могучий полуголый боец с закованными в латную броню руками в то время как рельефный мускулистый торс оставался обнаженным. Из его латных кулаков торчало по три длинных лезвия.

– Палач...
– С ненавистью процедил Нодди.
– Истый изувер. То что остается от его соперников годно разве что псам на корм.

Соперник Палача, которого выкрикнули как Пардуса был намного более худым и вооружен напальцевыми стальными когтями на кожаных перчатках. Несмотря на то что это оружие выглядело намного менее грозно нежели внушительный арсенал фаворита, Пардус явно был намного быстрее и подвижнее, да к тому же двигался с истинной грацией знаменитой горной кошки, от которой и получил свое прозвище. С первых секунд боя стало понятно, что Пардус скорее кулачный боец. Он ловко кружил вокруг могучего соперника и наносил ему резкие неожиданные удары, делая упор в основном на подсечки и атаку ног, поскольку верхний уровень Палача был защищен куда более надежно. Наконец сия тактика возымела эффект, и Палач рухнул на землю. Пардус тут же прыгнул ногами на горло гиганта, и... стальные лезвия правой руки колосса вонзились ему в пах, нанизав его словно жука на булавку. Легко подняв дергающееся тело над головой, Палач радостно взревел, и вонзив вторую руку в грудь несчастного, разорвал его надвое, доведя толпу на площади до полного исступления.