Подобных историй миллион в этом обнаженном городе, подумал Бодряк. И почему я всегда обязан выслушивать подобные бредни?

— Когда они встречаются? — спросил он.

— По понедельникам, 7.30, вход десять пенсов. — сразу же сказал Двоеточие. — Что касается народных танцоров… что ж, там нет никаких вопросов. Знаете, вы всегда удивлялись, чем занимается на их вечерах капрал Валет в свои выходные?

Лицо Двоеточия расплылось в широкой ухмылке, как арбуз.

— Нет! — сказал Валет. — Валет?

— Да! — сказал Двоеточие, восхищаясь результатом.

— Что, прыгать с колокольчиками и размахивать — Он говорит, что это очень важно для сохранения старинных народных обычаев. — сказал Двоеточие.

— Валет? Мистер Укради-головки-от-сапог-из-трусов, ятолько-потрогал-дверную-ручку-а-оно-само-все-открылось?

— Да! Забавный старый мир, не так ли? Он очень из-за этого застенчивый.

— Бог мой. — сказал Бодряк.

Это должно было обнаружиться, даже если об этом никогда не рассказывать. — сказал Двоеточие. — Как бы то ни было, дворник рассказал, что Освещающие Братья всегда оставляли помещение в беспорядке. Царапины и пометки мелом на полу, сказал он. И они никогда не расставляли правильно стулья и не полоскали за собой чайник. Они встречались очень поздно, так он сказал. Рисовальщики обнаженных женщин встречались на прошлой неделе где-то в другом месте.

— Что вы сделали с нашим подозреваемым? — сказал Бодряк.

— С ним? Он задал стрекача, капитан. — сказал сержант, выглядя обескураженным.

— Почему? Он был совсем не похож на беглеца.

— Ну, когда мы вернулись сюда, то усадили его у камина и укутали, потому что он продолжал трястись. — сказал Двоеточие, пока Бодряк застегивал свои доспехи.

— Надеюсь, что вы не ели его пиццу.

— Эррол их слопал. Это все сыр, понимаете, он становится…

— Продолжайте.

— Ну. — неуклюже рассказывал Двоеточие. — он продолжал трястись и стонать, все о драконах и тому подобное. Мы чувствовали себя виноватыми перед ним, за сказанную правду. А затем он подпрыгивает и выбегает в дверь, вообще безо всякой причины.

Бодряк взглянул в большое, открытое, честное лицо сержанта.

— Без причины? — переспросил он.

— Ну, мы решили немного перекусить, а потому я послал Валета в булочную, ну, понимаете, мы поспорили, что заключенный должен что-нибудь скушать…

— Да? — сказал сбитый с толку Бодряк.

— А когда Валет спросил его, не желает ли он пожаренный фиггин, тот просто завизжал и выбежал прочь.

— Только это? — сказал Бодряк. — Вы никоим образом ему не угрожали?

— Провалиться на месте, капитан. Полная загадка, если вы меня спросите. Он все бормотал о некоем Верховном Великом Магистре.

— Гм-м. — Бодряк выглянул в окно. Тусклый свет, пробиваясь сквозь серый туман, со опозданием пролился на мир. Который час? — спросил он.

— Пять часов, сэр.

— Отлично. До наступления темноты…

Двоеточие кашлянул. — Утра, сэр. Уже наступило завтра.

— Вы позволили мне проспать весь день?

— Не хватило духу будить вас, сэр. Дракон не появлялся, если вы об этом думаете. Все вокруг как вымерло.

Бодряк посмотрел на него и толчком распахнул окно.

Туман свернулся, образовав медленный, с желтыми краями водопад.

— Мы убеждены, что он улетел. — донесся откуда-то сзади голос Двоеточия.

Бодряк уставился на тяжелые, клубящиеся облака.

— Надеюсь, что небо очистится для коронации. — Двоеточие продолжал, при этом сильно обеспокоившись. — С вами все в порядке, сэр?

Он не улетел, подумал Бодряк. Почему он должен улетать?

Мы не можем нанести ему вреда, а он громит все, что ему заблагорассудится. Он где-то там наверху.

— С вами все в порядке, сэр? — повторил Двоеточие.

Он должен скрываться где-то там высоко наверху, в тумане. Где-то на крышах башен и шпилей.

— Во сколько состоится коронация, сержант? — сказал он.

— В полдень, сэр. И мистер Обычный прислал записку, что вы обязаны присутствовать в своих лучших доспехах среди гражданских руководителей города, сэр.

— Он так написал?

— А сержант Кочка и отряд Дневного Дозора будут построены в почетный караул, сэр.

— С чем? — спросил Бодряк, вглядываясь в облака.

— Простите, сэр?

Бодряк приподнялся на носках, чтобы лучше разглядеть крышу. — Гм-м? — сказал он.

— Я сказал, что они будут построены в почетный караул, сэр. — сказал сержант Двоеточие.

— Он там наверху, сержант. — сказал Бодряк. — Я слышу его запах.

— Да, сэр. — послушно сказал Двоеточие.

— Необходимо решить, что делать дальше.

— Да, сэр?

— Они совсем не такие глупые, как думают. Они просто мыслят по-другому, в отличие от нас.

— Да, сэр.

— Так что черт со всякими почетными караулами. Я желаю, чтобы трое моих людей поднялись на крыши, ясно?