Возможно даже, что он сможет пойти и выбить окна.

Нет, это не принесет никакой пользы, Ему хотелось большего. Убраться прочь от этого проклятого дракона, получить обратно свою работу, поднять руку на того, кто стоит за всем этим, забыться хоть на миг и врезать кое-кому, пока он не выбился из сил…

Он уставился в непроглядную тьму. Далеко внизу горд был окутан плотным облаком дыма и пара. Впрочем об этом он не думал.

Он думал о бегущем человеке. И где-то далеко за пределами затуманенной алкоголем памяти, всплыло воспоминание о мальчике, бегущем чтобы не отстать.

И шепотом он сказал. — Неужели никто из них не убежал?

Сержант Двоеточие закончил оглашать указ и посмотрел на сгрудившуюся вокруг враждебную толпу.

— Не обвиняйте в этом меня. — сказал он. — Я только читал написанное. Я этого не писал.

— Это же человеческое жертвоприношение, вот как. — сказал кто-то.

— В человеческом жертвоприношении нет ничего плохого.

— сказал священник.

— Ах, в соответствии со сказанным. — быстро сказал первый собеседник. — Из соответствующих религиозных соображений. И использовать осужденных преступников и тому подобное. <Большинство религий в Анк-Морпорке по-прежнему практикует жертвоприношения, за исключением того, что им совершенно нет необходимости этого делать, ибо они превосходно обходятся без этого. Городской закон гласит, что для должны использоваться только осужденные преступники, но с этим всегда было все в порядке, ибо в большинстве религий отказаться от добровольца на жертвоприношение является преступлением, караемым смертью .> Но это сильно отличается от того, чтобы швырять человека дракону только потому, что тот голоден.

— Вот это дух! — сказал сержант Двоеточие.

— Налоги — это одно дело, но сжирать людей — совершенно другое.

— Хорошо сказано!

— Если мы все скажем, что не согласны, то что может с этим поделать дракон?

Валет открыл рот. Двоеточие тут же прикрыл ему рот ладонью и торжествующим жестом поднял вторую руку вверх.

— Это именно то, что я всегда говорил. — сказал он. Людей, сплотившихся воедино, невозможно сжечь.

Раздался хор одобрения.

— Подождите минутку. — медленно сказал маленький человечек. — Насколько нам известно, дракон обладает только одним достоинством. Он летает вокруг города, сжигая людей.

Я совсем не уверен, что предлагаемое вами, сможет его остановить от этого.

— Да, но если вы все будем протестовать… — дрогнувшим голосом сказал первый собеседник.

— Дракон может сжечь любого. — сказал Двоеточие. Он решил еще раз разыграть своего новую козырную карту и гордо добавил. — Людей, сплотившихся воедино, невозможно сжечь.

Хор голосов выразил одобрение менее громко. Люди берегли силы для одолевавших забот.

— Я не совсем уверен, что понимаю, почему ему этого не удастся. Почему бы ему не сжечь всех людей и перелететь в другой город?

— Потому что…

— Груда. — сказал Двоеточие. — Ему нужны люди, чтобы приносили сокровища.

— Да-а.

— Но тогда, сколько ему нужно?

— Что?

— Сколько людей ему нужно. Я имею в виду, из всего города. Вполне возможно, что ему совсем не нужно сжигать весь город, а только самую малость. Откуда нам знать, какую именно часть?

— Послушайте, это становится глупым. — сказал первый собеседник. — Если мы все будем ходить вокруг да около проблемы, то мы никогда ничего не сделаем.

— Я просто хотел сказать, что нужно сперва все хорошо обдумать. Например, что случится, даже если побьем дракона?

— Продолжайте! — сказал сержант Двоеточие.

— Нет, серьезно. Какова же альтернатива?

— Для начала, человеческое существование!

— Как вам угодно. — сказал маленький человечек. — Но я убежден, что один человек в месяц гораздо лучше по сравнению с тем, что нам перепадало от наших руководителей. Припомните Нерша Лунатика? Или Хихикающего Лорда Смайнса и его Смеющуюся Дубинку?

Раздался гул голосов, подтверждающих правоту собеседника.

— Но они были свергнуты! — сказал сержант Двоеточие.

— Отнюдь нет. Они были умерщвлены.

— Одно и то же. — сказал Двоеточие. — Полагаю, никто не собирается умерщвлять дракона. Для этого потребуется, как я думаю, не только темная ночь и острый нож, чтобы увидеть конец дракона.

Мне приходилось видеть, о чем думает капитан, подумал он. Ничего удивительного, что он всегда должен был выпить после того, как задумывался над подобными вещами. Мы всегда колотим сами себя, даже приступив к делу. Дайте любому жителю Анк-Морпорка большую палку и он забьет сам себя до смерти.

— Посмотрите сюда, вы, маленький гаденыш, с набитым ртом. — сказал первый собеседник, поднимая маленького человечка за воротник и выкручивая ему руку. — Случилось так, что у меня три дочери, и я не желаю, никоим образом, чтобы их кто-нибудь сожрал, благодарю покорно.

— Да, и людей, сплотившихся… воедино… невозможно… сжечь.

Голос Двоеточия дрогнул. Он заметил, что большинство присутствующих уставились в небо.

Мерзавец, подумал он, видя как все рассуждения пошли насмарку. У него такая мягкая поступь, ноги как в фланели.