Этот тощий паренек вдруг выкрикнул что-то нечленораздельное, оттолкнул меня, и бросился наутек.

Рифат меж тем пытался вытащить еще одну жертву, бородатого мужика, и тот мычал что-то невнятное и кашлял, задыхаясь.

Я поддержал его, помог Рифату, а мужик все рычал и бормотал что-то неразборчивое.

Огонь меж тем бушевал в прихожей, и сквозняк разгонял по жилищу запах горелого мяса. Запах этот даже пербивал вонь, идущую от мужика, и я закашлялся.

– Потащили его в конец хаты! Там окно...

С улицы уже не доносилось ни автоматных очередей, ни хохота, и гроза вроде как прошла мимо - гром тоже затих.

Спотыкаясь о всякий хлам, натыкаясь на дверный косяки и углы всякой рухляди, мы пробежали через дом. Дышать уже было трудно, глаза слезилиь и горло давили спазмы, а мужик теперь уже хрюкал, что ли, а потом вдруг обвис у нас в руках.

– Эй, мужик...
– рявкнул Рифат, поддерживая разом расслабившееся тело. Потом Рифат сверкнул на меня глазами, как будто бы укоряя. А мужик этот так и висел у нас на руках тяжелым мешком.

Рифат отпустил край рукава и стал методично высаживать прикладом ружья стекла. Нескольчко точных ударов пришлись в ставень, который тотчас же распахнулся. В комнату влетел сырой ветер, и пламя где-то за нашими спинами с силой загудело.

– Ну что? Поиграли, поспасали?
– сказал Рифат.

Мне нечего было добавить. Страха ушел, и пустоты в душе и сознании затапливало разочарование. Анька часто так говорила, мол «что, фрустрируешь?», и никогда раньше мои ожидания не обманывались с такой силой.

Мужик так и лежали на полу, а в вослосах у него блестели осколки. Я присел и приложил пальцы к его заскурузлой от грязи шее, как это делают в фильмах. Ничего.

Может, я щупал пульс неправильно, но мужик этот в любом случае не дышал.

Когда я вылез в окно, Рифат уже успел прокрасться к углу дома. Он приложил палец к губам и показал, мол, бежим прямо к лесу, не сворачивая. Только сначала надо было миновать захламленный дворик, и перелезть через забор, что мы и сделали.

Ни выстрелов, ни новых «коктейлей Молотова» в нашу сторону не полетело, хотя где-то совсем близко мы слышали свист, и жуткие, животные вопли.

Охоту погеройствовать я и впрямь удовлетворил сполна.

***

Ливень принес спокойствие. Вряд ли преследователи будут гоняться за нами по лужам.

Каннибалы. До сих пор в голове не укладывается. И как так вышло-то? Тот бородатый мужик умер прямо у нас на руках. Другой, тощий паренек - убежал. И каннибалы, что с ними-то, дальше? И те люди, которые швыряли зажигательную смесь...

В голове не укладывается.

Но все, что ни происходит, имеет смысл. Может, сейчас его сложно понять до конца, но смысл точно есть.

Впрочем, события затянутся пеленой забвения. Всегда есть что-то, что затмевает предыдущий опыт, тем более в ТАКОМ мире. Взять первый день - он ведь теперь уже где-то далеко-далеко. Как и Колькина мама, как и дядя Костя.

Как тот мужик, повесившийся на галстуке, и как баба с блинами, и как взрыв многоэтажки...

Все это вроде бы близко, и встает ярко перед глазами, но грани образов размыты.

– Надо найти укрытие, - пробормотал Рифат, задирая голову. Сверху, над зеленым занавесом глухо пророкотал гром.
– Кажись, гроза идет.

У Рифата в бороде поблескивают мелкие капельки. Левый глаз чуть заплыл, завтра, видно, будет синяк. Странно, что он не бурчит и не укоряет меня. И удивительно... Ведь если бы не он, тогда я бы здесь сейчас не шел.

– Пошли туда, - он махнул в сторону.

– Почему именно туда?

– Тянет. Сам не знаю, почему.

Почва под ногами быстро раскисает. Мы спотыкались, еле-еле волоча ноги. На подошвах пласты грязи, одежда потяжелела от сырости, но мне было жарко, хотя температура резко подала. Сейчас накатила ядреная усталость, и даже глаза трудно было держать открытыми. Вот бы лечь сейчас на диван...

Я не жалел, что вернулись. Внутри сразу что-то изменилось, и после этого я стал чувствовать себя лет на пять старше. Понял, что в жизни не бывает сказок. Вот пришел, спас людей, ага, и тут тебе еще и красавица на шею прыгнула. Оля, в моем случае. Нет, мы просто перебороли собственный страх, а взамен получили что-то большее, чем материальная награда.

– Можно я блокнот к тебе в рюкзак положу? А то промокнет же.

– Блокнот...
– пробурчал Рифат, разворачиваясь ко мне спиной.
– Он думает о блокноте!