– Ты действительно не понимаешь? Или прикалываешься? Я хочу, чтоб вы были дисциплинированными и собранными. После концерта можешь хоть срать вверх ногами. Понял?
– губы Айзека плавно шевелились и Кенни вдруг понял, почему он... почему он опасается лидера группы. Потому что тот... похож на инопланетянина. Не внешне - нет. Внешность даже достаточно смазливая, и РАНЬШЕ такие нравились девушкам.

Нет. Дело в другом. Внутри Айзека как будто сидит что-то мерзкое, со множеством лапок. Оно шевелится, дергает за ниточки, управляет телом, и никому не дано узнать, что скрывается за тонкой скорлупой.

Кенни не хотел знать, и Попс был с ним солидарен. Им повезло. Раньше они не были никому нужны, лабали перед безразличной публикой, в прокуренных барах. Завывали, глядя как пляшут обдолбанные юнцы в говноклубах. И прочая и прочая, в том же духе.

Теперь они Короли. Все Айзек, и не надо забывать об этом ни на секунду. Их места могут занять другие.

От Устрицы воняет виски, разбавленным потом, и жирдяй чуть покачивается:

– Нет, вы слышали? Да кем ты себя, черт возьми, возмомнил?
– Устрица таращит глаза на Айзека.
– Ты что, пуп вселенной? Лажаешь ты так же, как и мы, бухаешь так же, телок дерешь. Пацаны, мне надоело! Я не позволю ездить на себе! Старших уважать надо, если что...

– Я тебя уважаю, - сказал Айзек. Кенни протолкнул по горлу ком, а Попс делал вид, что покручивает колку и до ужаса занят струной.

– А мне до жопы твое уважение!
– потряс Устрица раскрасневшимися щеками.
– Не позволю помыкать собой! Ты такой же человек, как и мы. Тебя так же могут... могут разорвать в клочки эти... эти шлюхи. Поэтому ты и прикрываешься за спинами.

– Айзек, - кашлянул Попс, - нам пора выходить. Заткнись, Уст.

– Уст?
– толстяк повернулся к Попсу как башня, всем телом.
– Какого черта? Я тебе не «Уст», у меня имя есть, между прочим!

– Когда из тебя в последний раз выбивали говно?
– сказал Попс.

– Что?
– нахмурил брови Устрица.
– Да я сам из тебя говна выбью больше, чем было в твоем папаше и...

– Хватит. Нам и впрямь пора выходить. Я никого силком в группе не держу, - Айзек шагнул к Устрице, встал почти вплотную. Вонь горчицы пополам с несвежим дыханием и, конечно же, сладковатый, ржаной запах.
– Можешь валить к ним, - он махнул в сторону беснующейся толпы.
– Иди. Ты свободен.

– Нет уж, спасибо, - пробурчал Устрица.
– Ладно, зацепились на ровном месте, - толстяк изобразил улыбку, и отшагнул. Совсем-совсем немного отступил назад.

– Я не шучу. Уходи.

– Айзек... Ну ладно, тебе, ты чего?
– складки задрожали под подбородком Устрицы. Кенни и Попс так и стоят, потупившись. Попс ковырнул в носу.

Толпа ревет. Время поджимает.

– Иди. Сегодня играем без тебя.

– Ладно, - Устрица кинул быстрые взгляды по сторонам.
– Ладно! Играйте без меня, чего там. Как раз подумаю... йиэк! Над своим поведением.

– Делать ты это будешь где угодно, но не здесь, - покачал головой Айзек.
– Уходи.

– Да ла-адно, - махнул пухлой кистью Устрица. Кенни иногда думал, как вообще можно прижимать струны, такими-то сардельками. Попс ухмылялся, почесывая горбатый нос.
– Поссорились и забыли, а?

– Ты все время бухаешь, ты ведешь себя слишком развязно. В «Лаймоне» такие люди не нужны. Кроме того, ты же сказал, что я обычный человек, как и все... И я с тобой согласен. Набери коллектив, из таких же, как и ты - обычных парней. И выступайте, - Айзек растянул губы. Кенни подумал, что сейчас Айзек особенно похож на змея.

– Нет... Ты не можешь выкинуть меня... ВОТ ТАК!
– воскликнул Устрица.
– Мы же... Мы вместе...

– Все, время ребят. Миша! Помоги найти Устрице выход. А если он будет против, позови Сандро или Буча.

Повисла трехсекундная пауза. И без того воспаленные белки глаз Устрицы налились кровью.

– Пошел ты к черту, Айзек! Не ты меня выгоняешь, а я сам! Я сам ухожу! К черту все... Да уберись ты, прилипала рябая!
– Устрица отмахнулся от подскочившего Мишки. Тот молча цеплялся за руки толстяка, а Устрица продолжал бормотать проклятия, но уже тихо, под нос. Шатается, а в мешковатых штанах будто два колобка.

– Ну, теперь пора, - улыбнулся Айзек.
– Публика заждалась.

Кенни и Попс ощутили волну холода. Всегда мороз по коже, когда Айзек смотрит ТАК.

– Идем, чо, - прохрипел Попс. Кенни молча кивнул.

***

Сначала тишина. Людское море горланит, но постепенно крики стихают. Их много, в основном мужчины. Но есть и дети, в том числе и девочки. Те, кого не затронул Импульс.

Толпа обширная, в пару тысяч. Айзек подошел к микрофону. Губы приоткрылись в паре миллиметров от сетчатого кругляша. Дыхание, пульсация. Они слышат, чувствуют. Еще немного, и начнется.

Но сначала - пульс. И дыхание.

У них широко открыты глаза. Наблюдают, следят.