За спиной, в конце салона, негромко пели под акустическую гитару - этим же глайдером возвращались к обычной жизни туристы, у которых закончился отпуск. Слова песни были просты и крайне непритязательны:

Друг мой, мы с тобой попали в горы

По одной причине, по одной…

Надоели нам родни укоры,

Ледоруб под мышку - и за мной!

И Осетр в очередной раз пожалел о том, что у него практически перестали складываться рифмованные строчки.

Все- таки ненависть -неважный эмоциональный источник для стихосложения. Наверное, только когда он встретится с Яной, в нем снова проснется поэтический талант. Может, теперь уже недолго осталось? Может, их скорая встреча и есть неведомое-предполагаемое?…

Потом он принялся размышлять о том, что ему дали последние месяцы.

Жив- здоров, пережил своих противников -это уже немало; раз.

Предательницу разоблачил, и теперь ему ясно, что не стоит доверять даже тому, кто кажется тебе самым близким человеком в Галактике. За исключением Деда, разумеется. Но и тому - до поры до времени. Это два.

Понял, что хочет не просто отомстить Владиславу за мать, но обрести власть с целью поработать на благо родной страны, поднять ее, сгорбленную перед Орденом, с колен. Это три.

Есть и еще кое-что по мелочам, но даже названные три вещи круто изменят жизнь любого человека.

И слава богу, что жизнь меняется. Хотя иногда она могла бы меняться и не столь резко и стремительно!…

Под глайдером какое-то время тянулись горные хребты, но потом на горизонте открылось голубое море.

Не чета, конечно, дивноморскому, но тоже красивое.

Глайдер пошел вниз. Едва различимая сквозь дымку береговая кромка начала приближаться, а круглый горизонт - выпрямляться.

Вскоре из дымки выплыл прибрежный город, а еще минут через пятнадцать пассажиры уже выходили на привокзальную площадь.

Тут у Осетра возникли сомнения, что он находится в захолустном мире.

Ангарск скорее походил на Новобибирево, чем на Петровск. Тут и там над жилыми домами, которые и сами по себе не были маленькими, возвышались высоченные небоскребы деловых центров с многочисленными рекламными триконками. В общем, вполне столичный город…

Осетр представил себе, как бы смотрелась в подобном небоскребе контора детективного агентства «Пушкаревы», и чуть не зашелся от смеха.

–  Ты что, капитан?
– удивился Щеголев.
– Пора бы и расстаться с отпускным настроением!

–  Вспомнил Петровск и контору, в которой там работал.
– Осетр махнул рукой.
– Отличия от здешних зданий разительные.

Щеголев хмыкнул:

–  Да уж, Петровск… Куда только судьба не заносит «росомах»!

–  Грех нам жаловаться, друг мой. В стране бесчисленное количество людей, которые по своей-то планете раз в десять лет путешествуют, а уж выбраться за пределы родной системы и вовсе не мечтают.

Уличное движение в Ангарске оказалось весьма оживленным. По городским улицам сновали четырехколесные водородники. А изредка встречались и байсиклы на одного-двух человек. На двухместках, как правило, за рулем находился парень, а сзади, цепко держась за его широкие плечи, сидела девушка. Длинные волосы - платиновые, снежно-белые, жгуче-черные, огненно-рыжие, небесно-голубые - развевались по ветру, как вымпелы.

Любопытное транспортное средство. В Петрограде таких практически нет. Да и в Новобибиреве - почти тоже. Галактические столицы - что с них возьмешь, там все больше по воздуху летать привыкли…

«Росомахи» сели на маршрутный водородник и довольно скоро оказались возле высоченного (семьдесят семь этажей) здания гостиницы «Имперская». Наверное, чтобы ни у кого не возникало сомнений в правомерности такого названия, здание было увенчано двуглавым орлом. Из фешенебельных, должно быть, гостиница - использование государственных атрибутов власти в качестве украшений обычно обходится хозяевам в немалую копеечку.

Выходя из водородника, Осетр почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он уже догадывался, с какой целью два капитана сюда пожаловали.

Вошли в холл, подошли к рецепции.

Номера для вновьприбывших оказались забронированы, и Осетр только уверился в своей догадке.

Вселились на шестидесятый этаж. Номера оказались рядом. После кустанайских гостиниц и альпинистско-туристического пансионата здесь, на Иркуте, условия были почти королевские - гостиная и спальня.

В окнах открывался вид на городские кварталы. Висящее над Ангарском местное солнце Лада ничем не отличалось от Чудотворной, заливающей свои сиянием просторы Нового Санкт-Петербурга.