Или мама?…

–  Пленных в какой-нибудь трюм!
– скомандовал он лейтенанту Ларионову.
– Только не забудьте сменить код на замке. Парализованных - туда же!
– Он повернулся к Найдену.
– А мы возьмем отделение десантников и устроим обыск.

Через два часа он окончательно убедился, что нехорошее предчувствие его не подвело.

Никаких заложников на борту эсминца так и не нашли.

–  И все-таки, полагаю, захват вражеского эсминца был осуществлен не зря, - сказал Приднепровский.

Они вновь уединились с Осетром в капитанской каюте.

Экипаж эсминца был пленен и помещен в один из трюмов своего бывшего корабля. ИскИнов перепрограммировали, строго подчинив центральному посту «Святого Георгия-Победоносца». Тем не менее часть экипажа фрегата пришлось отправить на эсминец в качестве призовой команды[6], и это офицерам «Победоносца» не нравилось. Пошли даже разговоры о том, что захват эсминца был ошибкой, что надо было попросту уничтожить вражеский корабль вместе с экипажем.

–  Мы проверили системы фрегата на серьезных режимах, - говорил Приднепровский Осетру. Как будто отвечал своим людям.
– Это раз. Ваши десантники худо-бедно побывали в бою. Это два. Адмиралтейство получает в пользование боевой корабль. Небольшая модернизация, и он еще послужит. Это три. Да, возникли определенные сложности, поскольку мы не можем уйти из системы немедленно и увести с собой захваченное судно. Нам еще предстоит выполнить приказ.

–  Вот-вот, - сказал Осетр.
– Предстоит… И чем скорее мы выполним этот приказ, тем лучше.

–  Вы так спешите в шкуру диверсанта?
– Каперанг улыбнулся.

–  Я спешу освободить из плена заложницу, - не согласился Осетр.
– И вот что мне пришло в голову после захвата вражеского эсминца.
– Его душу вдруг охватило волнение, и он стиснул зубы, что успокоиться.
– Когда мы брали на абордаж эсминец, - сказал он потом, - нас ждала неизбежная схватка с пиратами, находящимися на мостике. Не сдайся они, мы бы все равно одержали верх и захватили эсминец. Но наверняка победа стоила бы нам крови и потерянного времени. А им бы она стоила жизни, и потому они предпочли сдаться.
– Он задумчиво посмотрел на Приднепровского, словно сомневался, что каперанг понимает росскую речь.

–  Продолжайте, капитан!
– сказал тот, не моргнув и глазом.

–  И мы в любом случае одержим верх над вражеской базой, расположенной на планете. Это всего-навсего вопрос времени. Но время теперь становится решающим фактором. Захватив эсминец, мы лишились свободы маневра, и если к пиратам придет помощь, вероятность того, что мы не сможем освободить заложницу живой, резко возрастет. И потому я считаю, что на планету надо посылать вовсе не диверсанта, а парламентера.

–  И теперь вы спешите в шкуру парламентера, - сказал Приднепровский. На сей раз без улыбки.

–  Да, спешу. Парламентером должен быть именно я. Любому другому они начнут пудрить мозги, пытаясь тянуть время.

–  А вам не начнут?

–  Я им не позволю. У меня есть право принимать кардинальные решения, а это изрядно развязывает руки, не правда ли?

Приднепровский посмотрел на него так, словно и в самом деле не понимал росскую речь.

–  Отговорить вас не удастся?
– сказал он.
– Вы уже приняли решение?

–  Не удастся. Только потеряете время. Все мои аргументы вы уже слышали, но я могу повторить их вновь.

Каперанг вскинул руки, сдаваясь:

–  Не надо, капитан. Я готов пойти на встречу вашему желанию. Поступайте, как знаете. Надеюсь, господь не оставит нас без своего призрения. И вас, прежде всего… Вы отправитесь на планету в одиночку?

–  Да, конечно. Зачем же рисковать еще чьей-то жизнью?

И тем не менее, расставшись с Приднепровским и поразмыслив, Осетр решил спуститься с орбиты не один.

Теперь предстояло определиться с напарником.

Он поговорил с Найденом, рассказал о том, что собирается совершить. Не раскрывая личных тайн, разумеется.

Мормышев выслушал командира внимательно, однако физиономия его осталась непроницаемой, и было совершенно непонятно, как он относится к неожиданному предложению соратника.

–  Я совершенно уверен в успехе этого вояжа!
– сказал Осетр.
– И только так мы можем сохранить жизни наших бойцов.

–  Действительно уверен? Или лапшу мне на уши вешаешь?

–  Действительно уверен!