Южане с радостью поддержали идею выступить против Империи, поскольку сами находились в аналогичной ситуации, усугублявшейся разобщенностью племен, для коротышек любой военный конфликт - прекрасная возможность заработать, а добиться поддержки мелких, пока еще независимых государств людей на севере оказалось не так сложно. И вот на дворе Первая Мировая война, по сути спровоцированная обострением паранойи одного эльфийского короля. Веселый финал, правда? Принимая во внимание цели, которые изначально преследовал правитель, так и хочется ввернуть известную фразу о благих намерениях.

Пока я витал в облаках, размышляя о превратностях судьбы, Ушастик достал вместительный горшок, развел огонь в печи и поставил мясо тушиться. После чего забрал у меня котелок, определил его к груде грязной посуды и присел рядом на лавку. Прислушавшись к чужим чувствам, я ощутил не только раскаяние. Сейчас к нему добавилось еще и любопытство, причиняющее эльфу серьезные неудобства своей неудовлетворенностью. Но желания облегчать страдания Дара у меня не наблюдалось. Нет уж, пусть побудет на моем месте! Может, проникнется, осознает, как важно делиться с близкими своими соображениями.

Поглядев на меня с надеждой, Ушастик наткнулся на мою ироничную ухмылку и разочаровано вздохнул. Нет, братишка, ты меня недооцениваешь! Одной исторической справки будет маловато для извинений.

– Хорошо, Ник, - безоговорочно капитулировал Дар.
– Что ты еще хотел бы узнать?

– Расскажи мне о своей учебе в Академии, - попросил я.

Эльф поморщился - видимо, воспоминания об этом периоде жизни были не слишком приятными, но возражать не осмелился.

– Обучение оказалось сложнее, чем я мог себе представить. И не только по причине запредельных нагрузок, к которым я вследствие своего излишне 'домашнего' образования не был достаточно подготовлен, а из-за специфического отношения мастеров. Все дело в том, что мне удалось поступить только благодаря помощи одного должника моей матери, который замолвил за меня словечко перед Советом Наставников. Мастеров не впечатлили ни моя одаренность, ни знания, ни физические данные, и если бы не просьба 'одного уважаемого эльфа', карьера лесного стража мне бы не светила. Так они заявили мне в лицо при поступлении и не гнушались повторять при каждом удобном случае. А ореол дурной славы препятствовал налаживанию связей с другими новичками. Причем, обиднее всего, что для знати поступление по протекции - ситуация обыденная, однако моя семья к ней не относилась, и это сразу сделало меня чужим и для компании отпрысков аристократов, и для группы простолюдинов. В такой враждебной среде было сложно выжить, но я нашел себе отдушину в тренировках, и вскоре демонстрировал лучшие результаты на потоке. Для этого пришлось потрудиться. Как ты наверняка догадался, из-за своего дара мне пришлось согласиться на ускоренный курс...

Дар говорил и говорил. Предельно откровенно, ничего не скрывая, буквально обнажая передо мной душу. Он рассказывал о своих мыслях и переживаниях, надеждах и разочарованиях, успехах и поражениях, и я не сомневался - подобным Ушастик еще ни с кем не делился. Даже с собственной матерью, желая уберечь ее от ненужных волнений. Он верил, что я не стану осуждать, смеяться над его ошибками или презирать за его проступки, а пойму и разделю его чувства. Он доверился мне и я не мог не пойти ему навстречу, подарив прощение.

Когда вокруг меня начал сгущаться туман, я уже не удивился, а максимально расслабился, отрешился от реальности и позволил ему укрыть свое сознание. Очутившись в знакомом хороводе пестрых картинок, я терпеливо ждал, что мне продемонстрирует Дарит. Однако братишка не торопился с выбором. Тогда я наугад выбрал одно из ярких изображений, мысленно подтянул поближе и без страха в него нырнул. Наградой мне стали полчаса крайне изобретательного избиения шестом, сопровождаемые витиеватыми словесными оборотами старого мастера, недовольного моими стараниями. И хотя в моих руках тоже была длинная палка, я ничего не мог противопоставить наставнику, раз за разом пропуская его атаки, получая болезненные тычки и падая на землю.

Воспоминание завершилось, но мое сознание не вернулось в родное тело. Оно снова очутилось в зыбком тумане, а количество картинок вокруг многократно возросло. Мысленно почесав тыковку, я не стал особо задумываться над мотивами открывшего мне свою память Ушастика, а воспользовался моментом и подтянул следующее изображение-окошко. Окунувшись в него, я насладился восхитительными моментами спарринга на мечах с одним из выпускников Академии. Да, восхитительными, ведь моя подготовка оказалась столь высокой, что позволила не только на равных противостоять молодому лесному стражу, но и одержать победу, отделавшись лишь несколькими порезами на животе и распоротым плечом!

Вынырнув обратно в сюрреалистичную картинную галерею, я несколько минут глупо улыбался, дожидаясь, когда пройдет торжество от осознания успешно сданного экзамена. Это великолепно! Дар действительно мастер, и клянусь, я сделаю все от меня зависящее, чтобы научиться такому владению клинками. Ушастик еще будет гордиться своим учеником!

Когда эйфория схлынула, я задумался, можно ли выбирать воспоминания. Просматривать всю жизнь Дара мне бы не хотелось, но вот узнать, откуда Ушастику столько всего известно про методику обучения лесных стражей, я бы не отказался. Ведь ему были знакомы не только основные принципы, а конкретные приемы и методические задачи, включая рецепты специфических зелий, которые точно не готовятся для широкой продажи.

Не успел я развить эту мысль, как от пестрого роя отделился сразу десяток картинок, которые, собравшись в компактный веер, подлетели ко мне и накрыли с головой. Калейдоскоп воспоминаний, в которых мне пришлось занять место главного действующего лица, дал исчерпывающий ответ. Оказывается, на последних циклах обучения Дар планировал немного подзаработать, получив место подмастерья в Академии. Ради этого он с большим трудом выбил себе право ходить на дополнительные занятия для будущих мастеров, ночами изучал соответствующую литературу, долго уговаривал штатного зельевара поделиться с ним опытом...