Его душу разрывало на части. Мою тоже. У меня почему-то ком в горле стоял, когда я это слушала.

– Мир тёмный,- сказал он, не отворачиваясь от стены. – Небо тёмное. Солнце тёмное. Я тёмный. Всё вокруг такое чёрное и грязное. И мне тяжело, просто невыносимо тяжело. Я так долго молчал. Слушай меня, пожалуйста, мне нужно, чтобы кто-то выслушал. Кто-то должен выслушать о том, что я уже никак себя не чувствую. Я понял, как всё вокруг глупо и бессмысленно. Мне никогда не стать кем-то, я всегда буду никем. Я так мечтал раньше стать кем-то особенным и держать весь мир в своих руках. Я мечтал жить, окунувшись в яркие эмоции, мечтал что-то делать, что-то менять. А сейчас я понял, что даже и пытаться не стоит. В любом случае ты сломаешься и будешь чувствовать чёрное неотступающее горе. Поэтому лучше даже не пытаться. Просто буду жить. Другие вон проживают жизни бессмысленно, как канализационные крысы, так что и я справлюсь. Я сдался. Но я хочу, чтобы ты не сдавалась. Но рано или поздно кто-то сломает твои мечты и растопчет все твои взгляды.

Его голос, один его голос заставлял моё сердце сжиматься. Была бы я наедине с собой, я бы разрыдалась. Но я просто смотрела на потухшие глаза Макса.

– Прости меня. Кто-то растопчет твои взгляды, так что лучше это буду я. Прости, что я ломаю твои мечты. Но мы никогда не сможем изменить мир. Мы так молоды, а уже грязные. Чёрные, будто в саже испачкались, и именно поэтому нам не нужно ничего менять. Мы всё замараем. Если мы и станем историей, то только тёмной её страницей. Страницей, за которую нам было бы стыдно. Мы можем сделать только зло. Если мы вообще можем что-то сделать.

Мне было так больно за него. Такой славный, хороший и умный парень умирает прямо у меня на руках. Наверное, так чувствует себя Дима, каждый раз, когда выслушивает мои истерики. Я ведь, наверное, говорю что-то похожее, когда у меня случается паническая атака.

– У нас тёмные души, Фаер. Мне кажется, что у людей, которые хотят чего-то хорошего, души ещё темнее, чем у всех остальных. У нас с тобой они чёрные, как сажа. Поэтому я не хочу ничего делать. Я хочу просто ждать. Ждать, когда это всё закончится.

– Не говори чепухи…

Мне стало страшно. Передо мной сидел человек, который давно уже умер. Умер глубоко внутри себя. Я смотрела на Макса. Лицо его побледнело, губы начали дрожать. Казалось, он вот-вот заплачет. Но нет. Его глаза не проронили ни капли, только как-то вмиг угасли и потускнели. Если весь мир потускнел и стал серым для кого-то, то это можно прочесть по глазам.

– Это не чепуха, это не понты и не ложь,- перебил меня Макс,- если бы мне такое сказали раньше, я бы тоже назвал это чепухой, но это совсем не чепуха - это жизнь. Тебе тоже когда-нибудь сделают нестерпимо больно. И тогда ты научишься ненавидеть. Только тогда ты сможешь понять меня полностью. Знаешь, ты как зеркало. Я когда-то был похож на тебя. Чертовски похож! Те же надежды, те же глупые мечты, тот же азарт в глазах. Но вот кем я стал. Только и могу, что рассуждать о том, какой мир плохой. Я ужасен. Я сам себе противен, чёрт возьми!

Мне становилось страшно от его слов, но я хотела услышать продолжение. Он изливал душу. Всё то, что он держал в себе так долго, наконец-то выплеснулось наружу.

– Ты живёшь, пока ты страдаешь. Как только тебе становится безразлично – ты погиб. Так вот, знай, я погиб. Мне уже плевать на всё. Когда я был маленьким, когда я дружил с Алексом, меня всё ужасно волновало. Именно поэтому мы с ним и хотели что-то изменить. Теперь появилась ты. Точно такая же. Только вот я уже совсем другой. Я чувствую столько боли, это просто невыносимо. Я хочу больше ничего не чувствовать. Чувства убивают людей. Хотя мне что? Я уже умер. Я больше не чувствую себя живым. То, что я хожу и дышу, ещё ничего не значит. Внутри я мёртв. И вообще, зачем жить, если что бы ты не делал, ты всё равно остаёшься несчастным?

– Но ты можешь сделать счастливым кого-то другого,- ответила я ему тихо.

Мы замолчали. Теперь мы оба смотрели на пустую белую стену. И нам обоим было очень плохо.

– Не молчи. Фаер, я действительно так ужасен? Или я прав, и это мир сошёл с ума? Варианта только два: либо все остальные, либо я. Фаер, не молчи.

– Что,- мой голос дрожал.
– Что у вас стряслось с Алексом?

– Ты будешь смеяться. Чёрт возьми, башка раскалывается. Мне нужно воды. Принеси мне воды.

Я принесла воды. Макс жадно выпил весь стакан.

– Ты расскажешь мне? Что было у вас с Алексом? Как так вышло, что он был твоим другом? Вы ведь такие разные,- неуверенно сказала я.

– Мы были похожи. Мы ненавидели всех. Вместе. Но, конечно, ненавидели по-разному. Он старался это афишировать, как только случай представится, а во мне эта ненависть тихо разлагалась. И как мы могли поругаться? Мы, чёрт возьми, просто поругались. Поругались, как ругаются сотни друзей. Я даже не помню из-за чего. Куча лишних слов, драка и ненависть - вот, что я помню.

– И всего-то?

– Я знал, что ты не поймёшь. Никто не понимает. И никогда не поймёт. Никогда. Мир такой жестокий потому, что мы не можем в полной мере понять то, что чувствуют другие люди. Но это ничего. Ничего, что ты не понимаешь. Я всё равно не ненавижу тебя за это. Я вас с Димой очень люблю. Я так люблю своих друзей, но ненавижу себя. А то, что вы меня даже не понимаете, - это ничего страшного.

– Не все видят людей насквозь, не ожидай от остальных слишком многого. Объясни мне.