Гермиона кисло улыбнулась, не поворачивая головы. Очень мило. Очевидно, она чертовски похожа на монашку.

– Я же не ханжа, – проворчала она.

«Просто еще ни к кому такого не чувствовала».

– Вдруг тебе показалось, что я тороплю события… – протянул Регулус.

Ну, странный. Она обернулась и вернула ему ехидную улыбку.

– Ты же вроде что-то там проверял, – невинно напомнила она. – Результат остался для тебя загадкой?

Регулус помолчал, застегивая последние пуговицы.

– О, мисс Снейп, я начинаю вас бояться, – наконец, облегченно ухмыльнулся он и начал отступать к двери. – Пойду, пожалуй, а то вы явно покушаетесь на мою юношескую честь.

– Идите, мистер Блэк, – великодушно позволила Гермиона и изогнула бровь. – Только не пожалейте, что ушли.

В душе она удивилась самой себе, но ни на миг не пожалела о сказанном. Ей казалось, что ему она могла бы сказать еще и не такое. Регулусу, судя по сверкающим глазам, понравилось.

– В жизни постоянно приходиться о чем-нибудь жалеть, – он прислонился к косяку двери, чуть не повиснув на нем и глядя на нее действительно с сожалением. – Что ж, увидимся завтра, моя прекрасная леди.

Гермиона отправила ему воздушный поцелуй. Он сделал вид, что поймал его и прижал к груди.

– Буду хранить в сердце, вместе со стрелой купидона, – с пафосом пообещал он, еще раз подмигнул ей и ушел.

Гермиона с сокрушенным стоном упала на кушетку. О, боги, она влюблена по уши. С ним – все, что угодно. И плевать, кто что скажет. Регулус Блэк – только он, никого другого ей не надо.

Whitesnake – If this love (слушать обязательно)

***

После плети Уолдена на спине Гиневры, разумеется, остались шрамы, которые не могла убрать даже Нарцисса. Однако Северус с удовольствием отметил, что ежевечерние натирания мазью его собственной рецептуры возымели действие – шрамы начали затягиваться.

– Выглядит уже лучше, – довольно констатировал он.

– Я не сомневалась, – весело хихикнула Гиневра.

Она сидела на постели в спущенной ночной сорочке, закинув тяжелую копну волос на плечо и вытянув ноги. Северус тщательно обрабатывал ее спину, что неизменно веселило ее. Она утверждала, будто ей щекотно, смеялась и забавно шевелила пальцами на ногах. Северуса время от времени самого распирал смех – Гиневра умела смеяться заразительно, как никто другой. Но он сохранял суровость, ибо все еще был зол на ее опрометчивое поведение у Беллов. Ладно, зол-то уже не был – куда злиться, когда она так заливается, – но поступок все равно глупый.

– По-моему, сегодня все сложилось не так уж плохо, – бросила Гиневра и прислушалась к реакции у себя за спиной.

Северус промолчал.

– Не будь букой, – выдвинула она их общее с Эйлин требование.

– Ты сама знаешь, почему я злюсь, – проворчал Северус.

– Нет, – Гиневра с хитренькой улыбочкой взглянула через плечо. – Почему ты злишься?

Северус тяжело вздохнул. Слова. Ужасная выдумка цивилизации. Но время от времени приходится их говорить. Тем более что Гиневра просит этого лишь изредка.

– Потому что я не хочу тебя потерять. Еще раз. Ты мне дорога, – отрывисто выдавил из себя он.

Видит Мерлин, это сложнее, чем противостоять ментальной атаке Темного Лорда. Гиневра удовлетворенно улыбнулась. Помолчала, подбирая еще какую-нибудь пытку. Сегодня вечером она совсем не знала милосердия.

– У Сириуса и Талии больше не может быть детей, – объявила она. – Регулус точно наследует титул.

Северус закатил глаза. Меньше всего он хотел думать перед сном о Блэках (а то еще кошмары приснятся). И вообще, все это ужасно. В самом деле, придется смириться с тем, что кто-то унаследует все земли и имущество рода Принц. И замуж ее отдать нужно. И – Мерлиновы кальсоны! – Блэк действительно лучший кандидат. Особенно, если брать в расчет возможное будущее всех остальных. Остаются только те, кто по знатности Принцам в подметки не годится. А Блэки им ровня, сильные маги и каким-то чудом не родственники. Тем более что несносная Талия была права насчет Рея Мальсибера – он хороший парень, но не в качестве мужа для его единственной дочери. Все-таки хочется, чтобы Гермиона была счастлива, чтобы ее любили, уважали, были ей верны, а еще лучше, боготворили и на руках носили.

– Я думаю, смириться с ролью тестя и тещи не так уж сложно, – защебетала Гиневра. – Я сегодня много об этом думала и пришла к выводу, что Регулус не так уж ужасен. Он просил сделать Гермионе предложение наедине. Это трогательно. Прямо как у нас, только ты в семнадцать лет уже сам был лордом и решал все вопросы…

– А он еще лучше, – проворчал Северус.

Гиневра удивленно покосилась на него через плечо.

– Гермиона от него без ума, это же видно невооруженным глазом, – заметила она с укоризной.

– А Блэк? – хмыкнул Северус. – Если он ее чем-нибудь обидит…

– Талия первая его прибьет, – со спокойной уверенностью сказала Гиневра.

Северус поджал губы. Талия и вправду могла: она из-за Гиневры могла и со своим звездным возлюбленным поссориться. И то, что Гермиона ей нравится, он тоже знал.

– Конечно, я хорошо помню, что твоя Талия только с виду ангел, – сказал он.

– В брачном контракте укажем, что твои земли могут наследовать только потомки Гермионы и Регулуса, – сказала Гиневра. – И что, в случае развода или его смерти (ведь и такое следует предусмотреть), ей будет возвращено все имущество и девичья фамилия.