– О женскую юбку, кажется, что-то вытирали. Возможно, эту металлическую трубу, - произнёс я.

– Это орудие, которым нанесены раны на голове Сары? – уточнил Алистер.

– Похоже на то. Доктор Филдс считал, что это был какой-то металлический предмет.

– А что насчёт другой одежды? – спросила Изабелла. – Если его рубашка и брюки, - указала она на две забрызганных кровью детали одежды, - настолько испачканы, тогда вполне логично предположить, что и остальная одежда будет в крови. Пальто? Ботинки?

– Он мог снять пальто, - ответил Алистер.

– И ещё, - заметил я, - я подозреваю, что эта дорожная сумка привлекла внимание уборщика только из-за того, что была битком набита вещами, и он надеялся найти в ней что-нибудь ценное. Если убийца разделил вещи, от которых решил избавиться, то их могли и не заметить.

Я повернулся к молодому офицеру.

– Не могли бы вы попросить, чтобы все те мусорные баки, куда собирали мусор последние пару дней, были сначала тщательно осмотрены, а уже потом утилизированы?

Полицейский кивнул, и Алистер начал проверять все карманы, надев пару белых хлопчатобумажных перчаток, принесённых именно для этой цели. Он молча протянул Изабелле вторую пару, и она быстренько присоединилась к Алистеру.

А я тем временем изучал отрывной корешок билета, найденный ранее в карманах.

Под названием «Нью-Йоркская центральная железная дорога и железная дорога реки Гудзон» стояла отпечатанная дата: седьмое ноября. На обратной стороне кондуктор пробил дыру напротив станции Добсон, чтобы обозначить оплаченный проезд.

Конечно, мы могли опросить всех кондукторов и контролёров, работавших во вторник после обеда. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь из них что-нибудь вспомнит, учитывая тысячи пассажиров, проходящих за день через них. К тому же, прошло уже четыре дня.

И если предположить, что эта одежда действительно принадлежит убийце Сары, меня поражала одна странность. Нет, даже наглость. Он решил поехать поездом сразу после совершения убийства в наиболее оживлённую железнодорожную станции страны, рассчитывая на то, что никто не заметит беспорядок в его одежде, волосах, и даже странное поведение.

«Безликий в толпе», как говорили люди. «В толпе легко затеряться». Наверно, так оно и есть.

– И что нам с этого? Есть какое-то определённое место, где их продают? – Алистер поднял меховую шапку и насмешливо на неё посмотрел.

Я пожал плечами.

– Не думаю, что для нас это будет полезным. Он мог купить её в одном из десятка мест в Нью-Йорке, в любом районе с большим населением русских иммигрантов.

А самые большие подобные районы были в Нижнем Ист-Сайде и в округе Уильямсберг в Бруклине.

Изабелла снова взяла в руки дамскую сумочку.

– Вы готовы? – спросил я. – Нам надо проверить другие зацепки.

– Ещё минутку, - ответила она, - я хочу кое-что проверить.

Мы удивлённо наблюдали, как она выворачивает сумочку наизнанку и находит маленький, почти скрытый за подкладкой кармашек, застёгивающийся на молнию.

– Внутри что-то есть, - сказала Изабелла, прощупывая контуры предмета через ткань. – Кажется, бумага.

Вывернув её ещё раз, Изабелла расстегнула кармашек и вытащила бумажный конверт, покрытый пятнами крови.

– Письмо, - произнесла Изабелла. – Запечатано, но марки ещё не приклеены.

Она открыла конверт и пробежалась глазами по содержанию письма.

Я ждал несколько секунд, но, в конце концов, не выдержал.

– От кого оно?

Изабелла протянула мне лист бумаги, не успев до конца прочитать письмо.

– Мы сделали ложное предположение – это вообще не сумочка Сары Уингейт! А если её, то значит, она планировала отослать письмо, написанное горничной миссис Уингейт, - она посмотрел на нас с распахнутыми от волнения глазами. – Это письмо написано Стеллой Гибсон шестого ноября. Его так и не отправили. И посмотрите на адресата. Если Стелла ещё жива, то благодаря этому у нас появилась прекрасная возможность определить её местоположение.

Стела Гибсон. Пропавшая горничная Уингейтов, которая исчезла через пару часов после убийства.

«Моя милая Кора, - начиналось письмо. – Я была так рада услышать от тебя последние новости, потому что я была крайне обеспокоена…»

Мои глаза просматривали письмо, не задерживаясь на мелких деталях, а обращая внимание лишь на основную тему письма.

Заботы Стеллы были несущественны. Было важно только одно: очевидно, они с Корой были очень близки.

Я позволил Алистеру ознакомиться с письмом и засунул его в карман пальто. Затем мы быстро вышли из комнаты с мусоросжигательной печью и направились к центральному входу.