– Я почувствовала сразу, когда ты вернулся, – на бегу сообщила Юля, оглядываясь на спешащего за ней Эдварда, – только уже хотела за тобой бежать… Было так страшно…

– Что случилось? – он едва не споткнулся о лежавший в высокой траве сук дерева, почти сразу развалившийся в труху под его подошвой.

– Я не знаю… не понимаю… – Юля даже не поворачивалась к нему, – Оно… оно здесь… Оно тоже почувствовало тебя, я уверена… но я поняла, что должно случиться что-то страшное не поэтому… это, должно быть, тебе…

– О чем ты вообще говоришь? – Эдвард одновременно волновался за лагерь и злился на Юлю, никак не понимая толком, что же так ее вспугнуло. Они уже добрались до той самой поляны, какую узнал с первого взгляда, все с тем же знакомым мешком на ветвях, ставшим, кажется, еще больше с того момента, как его запомнил. Только девушка потащила его не к мешку, а к другому концу поляны, где сейчас лежал еще один предмет, но его прежде не было. Эдварду понадобилось чуть больше секунды, чтобы действительно поверить в то, что видит перед своими глазами.

– Не трогай! – схватил он Юлю за руку, уже тянувшуюся к полиметаллической крышке оружейного кейса с клеймом Тристанского бароната, – Откуда он здесь?! Как он здесь, демон раздери, оказался?! Как?! – от моментально накатившего на него напряжения, сжал ее руку даже слишком сильно, так что Юля пискнула от боли. Этот звук несколько привел его в чувства, и сразу же расслабил ладонь , выпустив девушку хотя его самого едва не колотило от напряжения, – Ты хоть представляешь, что это?!

– Нет, – девушка, округлив глаза, с самым честным видом покачала головой, – Я была там… смотрела… ждала. И услышала зов, как тот, что привел меня к тебе, и снова не смогла устоять. Он звал меня прямо сюда, а когда пришла, стало вдруг очень светло, я испугалась, что сейчас ослепну. Мне сказали, что… Эд, мне страшно…

– Что тебе сказали?! – рявкнул в ответ на нее, выдавая сжимавшее горло нервное напряжение. Эта вещь здесь не должна быть, ее просто не может быть в подобном месте, но сейчас смотрит именно на нее, выслушивая напуганный лепет гибрида.

– Лагерь в опасности… – кивнула Юля, – что-то хочет, чтобы ты не дошел до конца цикла, и готово для этого разрушить все, лишь бы его прервать. Зов сказал, что тебе это будет нужно…

– Демоновы зубы! – прошипел Эдвард, – В чьи же игры я играю здесь?! Отойди… – отодвинув Юлю в сторону, осторожно приближаясь к кейсу. Внешне тот выглядел ровно так, как и должен. Короб из полиметаллического сплава, длиной около метра и чуть меньше полуметра в ширину. На крышке до боли знакомое геральдическое клеймо с символикой родного бароната и считывающая плоскость генетического замка. С трудом веря, что может увидеть здесь подобное, привычным жестом приложил большой палец, тут же почувствовав слабый укол иглы анализатора, взявшего пробу крови. Секундное напряжение и ожидание чего угодно, вплоть до детонации кейса, но панель над замком загорелась зеленым и со слабым щелчком крышка открылась.

Отступив, Эдвард наблюдал, как кейс раскрывается, открывая его глазам репульсорный ручной пулемет марки заводов «Тристан-цикл», его собственных заводов, снабжавших его же войска самым передовым вооружением и снаряжением. Даже Юля за спиной только испуганно вздохнула, не сказав ни слова по поводу увиденного. С трудом дыша, Эдвард отстегнул крепления пулемета и взял оружие за рукоятку, казавшуюся столь знакомой и привычной в руке, чуть шероховатая поверхность изопластика лишь указывала на то, что оно совершенно новое, словно только что снятое со сборочной линии. Тактическая рукоять под стволом привычно ложится в левую руку, и он одним движением вынимает пулемет из кейса, с трудом веря, что все увиденное сейчас правда, настолько безумным это казалось.

– Эд… Эд, что это? – тихо шепчет Юля, навострив ушки и виляя хвостом, выдавая и собственное волнение, – Это… Это оружие, да?

– Это оружие, – кивает он, откладывая пулемет на траву и вытаскивая следом короб с зарядной лентой, привычно активируя датчик патронов, – Это оружие моего мира, понимаешь? Моего, не вашего… И его не должно здесь быть, – заметив необычный отблеск пули, отсоединяет зарядную секцию и подносит к самым глазам, – Святое Небо… для чего же меня готовят… Юля, а ну поймай… – и кидает тонкий пластиковый коробок ей. Девушка, пусть даже и не ожидавшая ничего подобное, с ловкостью его поймала и непонимающе посмотрела на Эдварда.

– Что это? – удивленно спросила она, вертя находку в руках, – Это…

– Это зарядная секция на пятьдесят выстрелов, – облегченно вздохнув, объясняет он, жестом веля бросить обратно, после чего снова пристегивает к ленте, – И то, что ты стоишь спокойно, а не катаешься по земле, пытаясь отгрызть себе руку, говорит о том, что ты существо этого мира, а не демон… – заметив еще большее удивление гибрида, покачал головой. Привычными действиями подключив ленту к оружию и дослав первый заряд в ствол, он на пару секунд задумался, куда деть сам короб, но смог подвесить его к ремню своих шорт, – Это иридиевые заряды… двухмиллиметровая иридиевая игла, разгоняемая до скорости шесть километров в секунду с плазменным стабилизатором… – пояснил в добавок, хотя видел, что девушка вообще ничего не понимает, – иридиевые пули используют лишь тогда, когда охотятся на тварей Бездны… Понимаешь?

Юля, с круглыми от страха и удивления глазами отрицательно покачала головой, на что Эдвард только вздохнул.

– Счастливые вы создания, – добавил даже с некоторой завистью, – И вправду говорят, что порой незнания бывает счастливым. Это демоны… Они могут прорваться в материальный мир, приобретая собственное тело и облик. Конечно, их можно убить и обычным оружием, но это довольно непросто, а вот иридий…

Этот металл действует на них так же, как мышьяк на обычного человека. Даже одна пуля, застрявшая в теле, будет жечь его изнутри, пока не выжжет дотла… сколько же жизней было потрачено зря, прежде чем мы сумели обнаружить их эту слабость… и вот, я здесь получаю пулемет, полностью заряженный иридиевыми пулями, а ты рассказываешь мне про поселившееся в лагере зло… Так, а это что… – на дне кейса лежала сложенная пополам бумажка, и развернув его, прочитал всего лишь одну фразу, написанную на его родном языке: «каждый плетет свою паутину».