– У меня прежде не было много поводов улыбаться, – ответил Эдвард, – хотя, если ты просишь, я постараюсь. Да и не могу рядом с тобой не улыбаться… Ты мне напоминаешь… – кажется, кто-то прошел по тропинке, и он быстро выглянул за угол, но видно никого не было. Наверное, просто пионеры гуляют, здесь не надо иметь веского повода, чтобы выбираться на улицу.

– Кого напоминаю? – девушка подождала, пока снова к ней повернется, прежде чем задать этот вопрос.

– Напоминаешь, как улыбаться, – Эдвард снова прислонился к стенке, – Знаешь, даже и о таких вещах можно забыть. Или заставить себя забыть…

– Тогда я буду напоминать тебе почаще, – улыбнулась Славя, – Это не сложно. Я попрошу Ольгу Дмитриевну, чтобы она отпустила тебя до ужина. Только ты перед ней извинишься за то, что так себя вел, хорошо?

– Славя, вообще, обычно мужчина должен заступаться за девушку, – он покачал головой, – А в нашей ситуации почему-то ты меня спасаешь, так что уже начинаю себя чувствовать обузой на твоей шее…

– Да какая ты обуза? – Слава поднялась, расправляя юбку, – Я только рада, что ты сюда приехал. И что мы познакомились… – покрутив в руках свою косу, добавила после секундной паузы, – Прости, я побежала, пока меня вожатая не спохватилась… – она топталась на месте, не желая уходить, и ее стеснение выглядело необычайно мило.

– Еще раз тебе спасибо, – Эдвард тоже поднялся и взяв за плечи, поцеловал в лобик, от чего девушка совсем покраснела, – И вот уже снова ты спасаешь меня от голодной смерти…

– Ты мой должник, – со смехом напомнила девушка, уже убегая, – Сам сказал. А я запомню… До ужина! Я попрошу Ольгу Дмитриевну, чтобы тебя отпустили!

– Не сметь! – со смехом ответил Эдвард, – Тогда я буду тебе дважды должен! – на что девушка только еще сильнее заулыбалась. Проводив ее взглядом и еще раз убедившись, что вокруг никого нет, залез обратно в домик, ставший местом его временного заточения. Что конкретно делать сейчас, не представлял совершенно, но после визита Слави плохие мысли отступили окончательно, не хотелось больше ни о чем вспоминать и терзать самого себя.

Время тянулось невероятно медленно, но организм отказывался даже делать каких-либо попыток заснуть, так что приходилось развлекать себя всеми возможными способами. Эдвард, осторожно, чтобы случайно ничего не зацепить, провел целый комплекс тренировочных упражнений, но и так отвыкший от постоянного напряжения организм теперь, со столь мягким режимом, буквально кипел от энергии, и по окончании даже слегка не устал. Так что не нашел ничего лучше, как снова свалиться на кровать и развлекать себя чтением, хотя подобное занятие было весьма сомнительным развлечением, как нечто сложное и только что открытое выдвигались в учебниках теории и теоремы, что давно известны и считаются весьма простыми, едва ли не первоосновами научных исследований. Примитивный мир… Хотя, может, именно эта примитивность и позволяет в этом мире сохраняться таким вот людям вроде Слави и Алисы, каких уже давно не видел в тех местах, что привык называть «цивилизованными».

От своих размышлений Эдвард отвлекся только ближе к вечеру, когда прозвучал призывающий пионеров на очередной прием пищи горн, знаменуя начало ужина. За ним, правда, не пришла его тюремщица в виде вожатой, так что вряд ли просьбы Слави были услышаны. Хотя, на месте Ольги Дмитриевны Эдвард тоже не стал бы выпускать по первой же просьбе того, кто посмел пошатнуть его авторитет на глазах у подчиненных. Если быть слишком мягким, то тебя и вовсе перестанут уважать, а значит, и слушаться. Просидеть хотя бы один вечер в домике вполне возможно, особых проблем возникнуть не должно.

Открыв окно и облокотившись на подоконник, Эдвард наблюдал за вечерним небом, погрузившись в размышления о том, почему же его родной мир был лишен подобного, когда почувствовал, что на него кто-то смотрит. Ощущение казалось столь четким и ясным, так что почти сразу же забегал глазами по окрестностям в поисках того, кто вздумал за ним шпионить. Внешне, конечно, оставался неподвижен, не вызывая лишних подозрений, только чуть повернулся так, чтобы получить как можно больший обзор. Со стороны выглядело, будто наслаждается пейзажем, но получил почти все сто восемьдесят градусов обзора.

В итоге обнаружив в уже темных из-за заходящего солнца тенях деревьев пару любопытных желтых глаз, издалека за ним наблюдавших. Не узнать их было невозможно, именно их видел ночью, когда погнался за странным существом, прыгающим по деревьям. Значит, это существо следит за ним, но вот в чем причина такого интереса? Тоже запомнило его, как своего преследователя, или же природное любопытство? В тени и с такого расстояния невозможно было разглядеть силуэты тела, так что оставалось лишь гадать, кто же это. В какой-то момент они все-таки пересеклись взглядами, и желтые глаза, моргнув пару раз, исчезли.

Разочарованно вздохнув, Эдвард сполз обратно на кровать, теперь еще задумавшийся о еще одном непонятном жителе «Совенка», ставший, если не самой сложной, то уж самой интересной загадкой. У кого вообще можно об этом поинтересоваться? Разве что у вожатой, она же здесь далеко не первую смену.

Звук поворачивающего в замке ключа раздался примерно через стандартный час с того момента, как обнаружил, что за ним наблюдают, возвещая о том, что если его не освобождают, то хотя бы скрашивают одиночество заточения здесь. В домик вошла улыбающаяся вожатая, неся с собой сверток, источающий явный съестной запах.