Эдвард не мог не смеяться, глядя на свою возлюбленную, сейчас просто пылающую от гнева, лупившую его почем зря, чтобы хоть как-то дать выход скопившимся у нее эмоциям. Раскрасневшаяся и разозленная, Алиса выглядела только еще милее, чем обычно, рядом с ней в душе Эдварда просыпались чувства, о которых уже и забыть успел, нежность, умиротворение и...

Воспользовавшись моментом, поднырнул под замах девушки, и обнял ее, прижав руки к бокам, и оказавшись к ней лицом к лицу, чувствуя запах ее кожи и горячее дыхание. Несколько секунд так и простояли замершими, меряясь взглядами, гнев девушки в глазах потух так же быстро, как и появился, на его место пришли быстро набиравшиеся слезы в уголках глаз.

– Я боялась, что ты ушел, – всхлипнула девушка, – ты последние дни только и говорил о том, что все может закончиться… и пропал… так же, как появился… Я места себе не находила… – он даже отвечать не стал, молча поцеловав едва не плачущую девушку.

Однажды, еще в молодости, ему рассказали историю о старом царе, мечтавшем о мире и справедливости для всех. И однажды ему пришлось вступить в войну со злым соседом, желавшим получить богатства его народа. Война была длительная и кровопролитная, но старый царь был уверен, что сражается за правое дело, и все-таки пересилил своего противника, и штурмом взял вражескую столицу. И вот, в охваченном боями городе, когда его победоносная армия готовилась к атаке на последний оплот злобного соседа, на полуразрушенной улице старый царь нашел плачущего ребенка, обнимавшего мертвую мать, убитую при обстреле. По легенде старик сразу же прекратил войну и предложил своему противнику мир. Услышав ту историю впервые, Эдвард рассмеялся, посчитав подобное проявление человечности за слабость, но сейчас целуя любимую девушку, снова задумался о скрытом смысле этой истории. Действительно ли какие-то цели стоят слез невинного ребенка или, как в его случае, любимого человека?

====== Осознание. Глава 32. ======

Глава 32.

Эдвард вдруг понял, что отчаянно устал. Устал от всего, что у него было, от той бесконечной борьбы, войн и жестокости, что вел всю свою сознательную жизнь. Устал быть тем, кем его хотят видеть остальные, кто верит в него и надеется на него, забывая при этом, что сам он тоже простой человек. Устал жертвовать всем ради высших интересов, принося на алтарь победы все, что у него есть, без какого-либо исключения. Даже собственную жизнь и душу.

– Алис, – выдавил он из себя, оторвавшись от губ девушки, – У меня нет ничего дороже тебя. Только ты у меня и осталась… – девушка сама чуть не плакала, но сейчас посмотрела на него с некоторым недоумением, не до конца понимая, что сейчас Эдвард хочет сказать. Он обнял ее, прижав к себе, чувствуя, как слова уже сами рвутся наружу, и сдержать их уже не получается, – Алис, я устал… Понимаешь, я устал уже быть один. Всегда один, даже в окружении людей. Это очень сложно объяснить… Нельзя называть близкими друзьями вассалов и подчиненных. Им отдаешь приказы и указания, но не можешь поговорить по душам. Им нужен правитель, а не человек. И тот, настоящий я… всегда был одинок… У меня до этого лагеря уже не оставалось ничего… ни друзей, ни родных, ни тех, кому я действительно мог доверять. Я заставил себя забыть, что все это значит. Считал все это слабостью, которая будет только мешать, но здесь… здесь…

– Эд, – Алиса улыбнулась, – Кем же ты был раньше?

– Монстром, – честно признал ей в ответ, – Я был самым настоящим монстром, которым пугали маленьких детей. На ком крови больше, чем на ком-либо еще из живущих… Алиса, я тебе честно это говорю, это мое прошлое и настоящее, от этого убежать все равно не смогу.

– А может, мне все равно? – улыбнулась девушка, устраиваясь удобнее у него на плече, – Может, мне все равно, кем ты был раньше. Я тебя того не знаю, а здесь знаю совсем другого Эдварда, который пришел в «Совенок». Нет, ты странный, конечно, но… Эд, мне другого не надо.

– Алиса, спасибо тебе, – только прижал ее к себе еще крепче, – у меня теперь есть ты… Я больше не одинок, понимаешь? Наверное, для тебя это сложно понять, но для меня это очень важно. Это как возможность дышать, как право жить на этом свете. Можно только попросить об одном?

– Конечно, – девушка улыбнулась, – Если только это в пределах разумного.

– Я сейчас серьезно, – Эдвард все равно улыбнулся в ответ, пусть даже сквозь слезы, сейчас накатывавшие на глаза, – Алис, пожалуйста, не оставляй меня, ладно?

– Ты дурак, что ли? – девушка даже приподнялась, убрав голову с его плеча, чтобы встретиться с ним взглядом, – Ты сам сбегаешь непонятно куда и непонятно насколько, а теперь еще сам и просишь, чтобы я тебя не оставляла?

– Я слишком много прошу? – спросил Эдвард, но закончить свой вопрос не успел, Алиса закрыла ему рот еще одним поцелуем, долгим и страстным, обняв двумя руками за шею и тесно к нему прижавшись. Он чувствовал ее грудь, как под ней часто бьется сердечко, чувствовал ее дыхание, сейчас задержавшееся из-за поцелуя. Чувствовал счастье, которое она ему дарила одним только своим присутствием.

– Эд, я тебя никогда не оставлю, – у рыжей красавицы у самой потекли слезы из глаз, оставляя на щеках две влажные дорожки, – Никогда-никогда. Ты изменил мою жизнь за эти две недели, и я не хочу, чтобы все было как раньше.

– Не будет, – он уверенно покачал головой, – уже точно все не будет как раньше. Слишком сильно все изменилось. Алиса… ты ведь знаешь, что у нас осталось мало времени, всего лишь два дня. Что ты будешь делать потом?

– Не хочу об этом думать, – покачала головой девушка, шмыгнув носом. Эдвард только улыбнулся, несмотря на все остальное, открыто врать она так и не научилась, даже по первому взгляду понятно, что только об этом сейчас и думала, – ты точно знаешь, что не сможешь со мной поехать? Может быть, получится? Ведь сам сказал, что все может измениться…