Да, снится Эдварду не та трава у дома, о которой поется в песне, здесь ему снятся боль, ужас и кровь его родного мира, словно напоминая, кто же такой на самом деле, не давая забыть свою истинную сущность. А если вернется отсюда домой, то что он вспомнит? Что заберет с собой в памяти об этом лагере? Девушек? Такие теплые вечера и посиделки, когда никто не мешает наслаждаться атмосферой тишины и покоя «Совенка», лица окружавших его сейчас людей?

Эдвард не строил иллюзий по этому поводу. Имена забудутся, воспоминания побледнеют и поблекнут, даже оставшиеся в памяти лица могут стереться и размыться, оставив после себя в памяти только светлые размытые контуры, за которые по ночам будет цепляться и мучать себя, пытаясь вызвать в голове более четкие образы, но никак не в силах этого сделать. Время неумолимо, оно закроет даже самое яркое и светлое пластами новых забот, проблем и насущных дел, не поможет и не поддержит, лишь затрет и сомнет то, что так хочется сохранить.

– Эд, ты опять погрустнел? – Алиса села рядом с ним, тоже завороженная словами песни, и уже привычно легла ему на плечо. Его сердце тут же забилось чаще, ускоряя ритм, и чувство теплоты захлестнуло грудь. А может быть, он ошибается, может быть, что-то у него действительно останется. Забыть можно все, и плохое и хорошее, но собственную душу Эдвард забыть не сможет, и пока будет жить, она будет в нем, а значит, будет жива память о том человеке, который когда-то помог ему эту душу вернуть.

– Алиса, – он обнял девушку, искренне радуясь тому, что она сейчас рядом с ним, – Я тебя действительно люблю. Поразительно и страшно такое говорить, но это так, – девушка моментально покраснела до самых корней волос от смущения, но вместо того, чтобы оттолкнуть его в сторону, только теснее прижалась к нему.

– Я тоже, – прошептала в ответ с довольной улыбкой, – Эд, я тоже ведь тебя люблю…

– Вы на обед не собираетесь? – в домик зашла Ольга Дмитриевна, застав тут сразу всю компанию, – Так… Даже Лену привели? Эдвард, ты прямо в центре всеобщего внимания! Как майская роза…

– Ольга Дмитриевна, все сами пришли! – попыталась защитить его Славя, но в ответ вожатая только махнула рукой, сама улыбаясь.

– Да ладно вам, я же не ругаться пришла. Все равно Мику пол лагеря уже слушает, – от этих слов японка моментально смутилась и даже играть прекратила, но Ольга Дмитриевна поторопилась оправдаться, – Хорошо играешь. На завтрашний концерт случаем не ее решили поставить?

– Нет, немного другое, – вмешался Эдвард, – Это я Мику попросил, просто вспомнил ту песню, какую по радио услышал на обратном пути из больницы.

– Почему-то я не удивлена, – вожатая и ему улыбнулась, – Ладно, вы действительно обедать пойдете или нет? Эдвард! – заметив, что он поднимается вместе с остальными, предупредила вожатая, – А ты куда собрался? Сиди тут, тебе кто-нибудь все принесет. У нас и так уже один ходячий больной завелся, – и подарила Лене строгий взгляд, от которого девушка сразу потупилась, – Не хватало еще, чтобы снова где-нибудь в обморок не свалился!

– Ольга Дмитриевна, я скорее обморок получу от сидения на одном месте! – возмутился Эдвард, – А вы меня даже укладываете еще!

– Я за ним присмотрю! – уверенно добавила Алиса, – Со мной он никуда не пропадет больше! Если понадобится, за ручку буду водить!

– Ладно, вас все равно не остановишь, я уже знаю, – вожатая даже спорить не стала, только разочарованно вздохнула, – Двачевская, тогда теперь на тебе вся ответственность за Эдварда. Если до конца смены опять куда-нибудь пропадет, то я знаю, с кого спрошу…

– Никуда он не пропадет, – усмехнулась Алиса, – А попытается, то я его вообще привяжу куда-нибудь, будет у меня знать… Кстати, а это действительно идея! – озорно подмигнула ему, на что он только возвел глаза к потолку.

Из домика выходили уже всей компанией, продолжая болтать о каких-то пустяках или просто вспоминая, что случилось за эту смену. Как-то так оказалась, что Эдвард, идущий за руку с Алисой, оказался рядом с вожатой, видимо, решившей лично проводить их до столовой, чтобы снова никуда не пропали.

– Куда потом направишься? – вдруг спросила вожатая, чуть притормозив, чтобы идти плечо к плечу с ним. Он оторвался от Алисы, с которой разговаривал просто ни о чем, начав с того, что девушка настаивала, чтобы опирался на нее, но в ответ отказывался, говоря, что может идти нормально вполне самостоятельно.

– Наверное, репетировать потом, – он пожал плечами, – концерт уже завтра, а у нас еще не все готово. Будем наверстывать упущенное за вчерашний день.

– Я не об этом, – покачала головой вожатая, удивившись, что он сразу не понял вопрос, – После того, как смена закончится, что делать будешь? Доучиваться это понятно, всего-то один класс остался, а что после?

– Что именно вы спрашиваете? – Эдвард даже удивился, – Мои дальнейшие планы? Ольга Дмитриевна, я так далеко еще не загадывал.

– Странно, – вожатая усмехнулась, – Ты же все на несколько шагов вперед просчитываешь, а тут, значит, ничего не решил еще? На тебя как-то не похоже.

– Ольга Дмитриевна, значит, не настолько уж я все и просчитываю, – Эдвард пожал плечами, – Я не знаю даже, что именно со мной произойдет после этой смены. Может быть, придется сразу домой возвращаться, там у меня строго определенные планы, – честно признался, – Все распределено уже. Даже лишний раз вздохнуть не получится, а может быть, – тут он посмотрел на Алису, идущую рядом с ними и внимательно слушавшую весь разговор, – Может быть, после этой смены у меня начнется действительно новая жизнь. Тогда буду планы выстраивать по ходу, начиная от обучения и заканчивая своим местом в обществе. Я уже не раз сталкивался с тем, что любые планы оказываются более или менее надежными только до тех пор, пока действительно не столкнутся с реальностью.