Размышляя таким образом, пошел вдоль берега, внимательно вглядываясь в истоптанный песок и надеясь найти хоть что-то, что поможет найти ключ к разгадке. Почти сразу же нашел место, где девушка зашла в воду, небольшая рябь, накатывающаяся на пологий берег, слизала часть следов, но дорожка отпечатков маленьких ступней девушки четко прослеживалась.

Если рассуждать логически, то выйти из воды Славя тоже должна как можно ближе к оставленным на пляже вещам, поэтому остальные следы тоже следует искать где-то здесь. Он даже присел, пытаясь различить на песке сразу не замеченные моменты, когда Ульяна, запыхавшись, тоже прибежала на пляж.

– Эд! Почему ты меня не подождал?! Чего это так убежал?! Я никак тебя догнать не могла! – возмущенно прописклявила мелкая, но он остановил ее жестом руки.

– Здесь Славины вещи, но ее самой нет, – пояснил он, указывая на свернутую форму, – И где она сейчас, я не знаю. Так что будь любезна, сделай две вещи. Во-первых, говори тихо и спокойно, не мешая мне думать, а во-вторых, не ходи по пляжу, можешь следы затоптать. Договорились?

– А где тогда Славя? – удивленно открыла рот Ульяна, пытаясь усвоить сказанное Эдвардом, переводя взгляд с него на оставленные вещи и потом обратно, – Эд! То есть, ты думаешь, что…

– Я сейчас просто думаю! Не мешай! – снова остановил ее Эдвард, пройдясь вдоль пляжа по течению. И здесь снова остановился. Девушка не выходила из воды, ее вытащили, если верить обнаруженным здесь следам. Тяжелый и сырой песок раскидан в разные стороны, ударами ног, когда девушку выволакивали из воды, а так же тяжелые, глубоко ушедшие в песок следы еще одного человека, достаточно сильного, чтобы широко шагать, таща за собой упирающуюся Славю. Только из-за лишнего веса и сопротивления его следы даже слишком хорошо отпечатались в песке, и по ним можно было идти как по указателям.

– Ты что-то нашел? – Ульяна снова была рядом, непонимающе глядя на песок. Читать следы не умела, так что перед ней просто был перепаханный множеством ног пляж, – Так куда Славя делась?

– Когда ее уводили, то была еще жива, – холодным тоном пояснил Эдвард, – Ульяна, слушай меня внимательно. Сейчас забираешь ее вещи и идешь к себе домой. Понятно? – он обернулся к мелкой, но та уже окончательно утратила свою веселость и задор, глядя на него округлившимися от страха глазами, – Так, смотри на меня. Сейчас это очень важно. Успокойся… Вдохни и выдохни пять раз. Только медленно. Так, молодец, – кивнул он и постарался улыбнуться, когда девочка закончила это примитивное дыхательное упражнение, – Еще ничего не случилось. Просто забери ее вещи и иди к себе…

– Эд, а можно я с тобой пойду, – попросилась девочка, – Славя и мне подруга.

– Нет, ты будешь меня только задерживать. Прости, но это правда, – Ульяна сразу же осунулась, но Эдвард потрепал ее по голове, – кроме того, мне придется думать тогда не только о Славе, но еще и о тебе. Пойми, надо сосредотачиваться только на чем-то одном, – она все-таки кивнула, соглашаясь с такими доводами, и Эдвард улыбнулся, – вот и молодец. И никому об этом ни слова. Если я не вернусь до утра, тогда поднимай панику. Хорошо?

– Как до утра? – теперь она уже испугалась по-настоящему и крепко вцепилась ему в руку, – Эд! Ты опять на всю ночь исчезнешь? Не надо!

– Это крайний срок, – он освободил руку и отступил на шаг, – Я вернусь раньше, но если не вернусь, тогда и поднимай панику. До этого момента никому ни слова, договорились?

– Ладно, – Ульяна кивнула, только сейчас начиная понимать происходящее, – Эд, ты только возвращайся. И Славю приведи, хорошо?

– Попроси у Алисы, чтобы очень сильно меня не била, когда вернусь, ладно? – он улыбнулся, и мелкая вроде как приободрилась и кивнула.

Продолжать разговор дальше не было смысла, и быстро направился по следам дальше. Они довольно быстро ушли в сторону небольшого леска, растущего у берега, и здесь отслеживать их стало гораздо легче. Смятая трава, поломанные веточки и оборванные листочки были лучшими указателями, чем неровные ямки на песке. Нападавший тащил девушку в лес, но, надо отдать Славе должное, она сопротивлялась, пусть и была гораздо слабее своего противника. Как минимум дважды ей удавалось вырываться, и даже отбежать назад, но ее снова ловили и волокли дальше. Во второй раз, судя по смятым кустам и капелькам крови на обломанных ветках, ее повалили на землю и били. Здесь же, на одной из веток, висел лифчик купальника с разорванными бретельками. Эдвард оскалился, читая эти следы.

Славя была нужна живой, это понятно, и, кажется, он догадывался, что таким образом собирались выманить его самого. Это было скорее даже смутное ощущение, чем догадка, никаких оснований так думать не было, но и других веских причин, почему надо воровать девушку с пляжа и уводить так далеко от лагеря, придумать не мог. Ей сейчас было больно и страшно только из-за того, что Эдвард попал в лагерь, снова его вина в чужих страданиях, но в этот раз у него хотя бы еще остается шанс все исправить. И заставить пожалеть того, кто решил свести с ним счеты таким образом.