Это произошло почти два года назад. Мы с отцом поехали туда, чтобы закрыть после очередных гостей, забрать ключи и перевести систему отопления в ждущий режим, чтоб к Рождеству там было достаточно тепло. Назад возвращались поздно вечером, почти ночью. Дорога туда сложная: не серпантин, конечно, но местность гористая, расщелины, обрывы и крутые повороты – норма. Семейный универсал, тоже ниссан, вёл папа. На ночь ударил мороз, подтаявший, было, днём снег превратил дорогу в каток.

Не надо обладать ясновидением, чтобы понять, чем кончилось для Хицугаи это путешествие, а по паузам, которые делал беловолосый, по ломающемуся голосу Карин поняла, что Тоширо до сих пор тяжело переживает случившееся. Куросаки сжала его крепче, передавая силу и поддержку.

– Папа не справился с управлением. Машину вынесло с дороги, и она рухнула, застряв на склоне. Как не взорвалась и не загорелась – не знаю. Подушки безопасности, конечно, сработали, вот только в водительской оказался какой-то брак. Отцу сломало шею, он умер мгновенно. Я пролежал в машине несколько часов, медленно замерзая. С тех пор я и не люблю зиму.

Хицугая опять замолчал, почувствовал, как пальцы Куросаки гладят его по спине, а её нос уткнулся в шею, и мужчина улыбнулся. Страсть, горевшая между ними буквально вчера-позавчера, видимо совсем перегорела, осталось лишь тепло нежности.

– Я очнулся в больнице после комы через день, на следующий день после фактического дня рождения. С тех пор двадцатое декабря – не просто день рождения, я считаю его и днём своей смерти, и днём второго рождения.

Поначалу Тоширо действительно собирался рассказать тот самый момент, который в своё время рассказал сестре, и из-за которого у них образовался "раскол". Но почувствовав, как Карин вздрогнула у него в руках, поменял планы – эту женщину он не намерен терять.

– Потом были два месяца лечения. Короче, я пропустил зимнюю сессию и не смог закрыть весеннюю, пришлось повторять год.

Пока мама присматривала за мной в больнице, всё было относительно в порядке. Кику училась, я восстанавливался, и маме было не до своих переживаний. Даже Ниссан признал заводской брак в подушке безопасности и в качестве компенсации презентовал эту машинку, – Хицугая мотнул головой в сторону улицы, где стоял его автомобиль, – я бы вряд ли рискнул купить новую после всего произошедшего.

А когда я уехал в Йокодзаму, мама осталась одна. И она сдалась. Теперь Кику стала мотаться между академией и домом, нещадно пропуская занятия. Мы даже собрались перевезти маму в Йокодзаму. Но в июле мама умерла.

Из-за пропусков сестру не допустили к сессии, поэтому вы с ней и оказались на одном курсе.

Мы продали дом в Ацуге, сняли квартиру в Йокодзаме, всё-таки общежитие – это общежитие. Остатки денег я разложил по инвестиционным портфелям – отец научил обращаться с фондовым рынком, так что на жизнь хватает, на учёбу тоже средства есть.

– Ты так и не сказал, в чём загвоздка с сестрой.

– Ну, – беловолосый споткнулся, – она считает меня шизофреником.

Куросаки фыркнула:

– Так у нас вся семья с приветом, но это не повод.

– Но она считает это диагнозом! – пояснил Хицугая. – И она не хочет, чтобы мы были вместе именно потому, что ты её подруга, потому что считает, что это наследственно.

Он потупился, понизив голос. Куросаки закатила глаза.

– Она не психиатр, чтобы ставить такие диагнозы. И потом, у тебя же водительские права, ты медкомиссию должен был проходить!

– Я прошёл, но Кику считает, что там недостаточно времени, чтобы распознать отклонения, да и я мог притворяться.

– Фигня! Что-то я не видела её на психиатрии, чтобы она могла делать подобные заявления. Поверь, у профессиональных врачей достаточно и времени, и методик для подобных выводов! А с бытовой точки зрения… Мы часто кидаемся такими словами, как псих, шизик, идиот (тоже клинический диагноз, между прочим), но по факту это ничего не значит. И ещё раз повторю: Кику – не психиатр. Забей! – резко закончила она.

Тоширо помолчал, внимательно разглядывая глаза Карин. В тёмно-серой глубине, казалось, плясали искорки негодования.

– Спасибо, – прошептал Тоширо в губы.

– За что? – её голос моментально сел.

– За то, что ты есть в моей жизни.

Куросаки хмыкнула.

– Спасибо, что провёл этот день со мной. Это важно для меня.

– Это всё, конечно, здорово, но мне пора в школу. В смысле, на работу, – проговорил Хицугая, оторвавшись от губ любимой. – А ты?

– Я отпустила своих ещё в пятницу. До послезавтра?

– Почему не до завтра? Ведь ни у тебя, ни у меня тренировок нет.

– Не надо, – почти умоляюще произнесла Карин. – А то я про учёбу совсем забуду.

– Я тебе напомню, – улыбнулся Тоширо, – но. Как хочешь.

Хицугая ссадил женщину с коленей и, чмокнув на прощание, вышел.

Он так и не сказал Карин, почему сестра считает его психом. Возможно, он сделает это позже, например, после свадьбы. Конечно, это можно было списать на галлюцинации умирающего мозга, хотя наличие той же Ренсаномару доказывает, что не всё может быть галлюцинацией. Но то простые призраки, которых даже здесь в доме Куросаки до фига и больше. А может, в горах Японии действительно водятся ледяные драконы.