С телефоном у уха Хицугая не спеша двинулся в обход дома, задрав голову в попытке разглядеть окна второго этажа. Не успев завернуть за угол, Тоширо услышал сверху далёкую мелодию мобильника. Сбросив вызов и повторно набрав Куросаки, убедился, что это именно её телефон, но трубку по-прежнему никто не брал. В душе вновь закопошился червячок нехорошего предчувствия. Некстати в памяти всплыла история с отключкой, когда Карин провалилась в летаргическое состояние. А вдруг сейчас такая же история?

Теперь Хицугая оглядывал дом на предмет способов проникновения, но ни открытых окон, ни забытых лестниц тут не наблюдалось.

Тоширо вернулся к двери, подёргал её, обернулся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии случайных свидетелей, и хорошенько двинул плечом. К усилиям беловолосого дверь осталась равнодушна. Через пару попыток Хицугая ещё раз внимательно осмотрел дверь, особенно в районе петель. Подозрения подтвердились – дверь открывалась наружу, и выбить такую было бы весьма проблематично. Он подёргал ручку для порядка, нажал кнопку звонка всё с тем же результатом и, запустив пятерню в волосы, отошёл, собираясь изучить окна на предмет проникновения – интуиция подсказывала, что Карин внутри, и ей могло стать плохо.

В этот момент замок щёлкнул, Хицугая, резко развернувшись на звук, увидел, как дверь медленно, как бы нехотя, отворяется. "Что ж, добро пожаловать", – недоверчиво хмыкнул Тоширо и зашёл – почти ворвался – внутрь.

По-правде сказать, Куросаки чувствовала себя натуральной блондинкой, когда к концу тренировки понимала, что с замиранием сердца поглядывает на школьное крыльцо в ожидании белобрысой макушки. А глядя в его бирюзовые, но такие тёплые глаза, обнаруживала, что губы сами собой расползаются в идиотской улыбке, но поделать ничего с этим не могла. Разве что, прервать зрительный контакт, поддавшись притяжению, ощущая упругий напор мужских чуть обветренных губ. Это спасало, хоть и ненадолго. Хицугая не просил ни о чём Куросаки и больше не говорил о своей любви, но этого и не требовалось. Обволакивающая ласка его улыбки, взгляда воспринимались брюнеткой почти как физические объятия, его касания, осторожные и нежные, пускали по позвоночнику поток расплавленной лавы, что неотвратимо стекает со склон вулкана, прожигая на пути любые препятствия. И в этот раз Карин просто сбежала, будучи не в силах выносить собственное желание.

А что лучше всего выбивают дурь из мозгов? Правильно, физические нагрузки! И поскольку футбол со школьниками таких нагрузок не давал, Куросаки, оставив тело валяться на кровати дома, отправилась к Урахаре.

Сам Киске, гад такой, сбежал, сославшись на дела, но в качестве мальчика для битья всё же оставил Ханакари. Тот, конечно, был силён, как бык, но столь же прямолинеен, зато потом к нему присоединилась Ёруити. В итоге, тренировка вышла, что надо, и Куросаки, довольная, прыгала с крыши на крышу, возвращаясь домой. После горячих источников и массажа господина Тесая это было не сложно.

А вот дома, точнее, у дома ждал сюрприз, и Куросаки чуть не споткнулась, увидев серебристую машину Тоширо, а потом и его самого, заканчивающего обход дома. Судя по всему, он проторчал тут уже достаточно, но надежды встретиться с Карин не оставлял. Синигами скрипнула зубами, глядя, как Хицугая пытается высадить дверь – не дай Ками, у него это получится…

Времени на возвращение в тело не было, поэтому Куросаки со всего маху пролетела сквозь крышу, приземлившись прямо напротив двери, протянула руку, щёлкнув замком, и легонько толкнула, отворяя дверь. А сейчас тихонько, задом, задом и к лестнице, авось, пронесёт, благо, в коридоре темно.

Не пронесло. Хицугая, резко распахнув дверь, застыл на пороге, ошарашено глядя на брюнетку. Затем в пару широких шагов он приблизился к девушке, глядя ей прямо в глаза, и, наконец, порывисто обнял, прошептав:

– Ками, Карин, как ты меня напугала!

Куросаки продолжала стоять столбом, лишь робко коснулась мужской спины, обнимая в ответ.

– Карин, – шёпот обжёг, как и губы, целующие взасос, – Карин… – Тоширо слегка отстранился, взяв брюнетку за плечи, и теперь мог оглядеть Куросаки.

Сумеречное освещение в коридоре не позволяло разглядеть подробностей, но Хицугая вполне различил на ней чёрное кимоно, похожее на те, в которых занимаются боевыми искусствами, а Куросаки знала, что в руке у Тоширо букет, с которым он обходил дом и ворвался внутрь.

– С тобой всё в порядке? – закончил фразу Хицугая, затем, будто опомнившись, предъявил девушке "веник": – Это тебе.

Он обернулся в поисках выключателя и даже потянулся к нему, но Куросаки его опередила. Перехватив мужчину за запястье, она дёрнула его за собой, а потом со словами: "Проходи, располагайся, я скоро, только переоденусь", сказанными нарочито беспечным тоном, запихала его в гостиную и закрыла за ним дверь.

Хицугая недоумённо оглянулся, щёлкнул выключателем, а потом перевёл взгляд на букет. Нда, назвать это веником, значило сильно польстить. Тоширо поправил пару веточек, но плюнув на бесперспективное занятие, огляделся. Он уже бывал здесь, но тогда осматриваться было как-то неудобно. Гостиная выглядела уютно из-за бежевых стен и мебели тёпло-жёлтого оттенка, впрочем, обстановка была по-японски минималистичной. Низкие тумбы пристенной мебели, большой телевизор и большой диван, заправленный покрывалом цвета свежей зелени, составляли всё убранство гостевой зоны. Обеденная зона никак не обособлялась – просто стол и табуретки. Правда, выделялся большой плакат на стене с фотографией рыжеволосой смеющейся молодой женщины. Далее шла кухонная зона, где превалировали бело-голубые тона, но тоже тёплого оттенка. Так делили комнаты в девяностых годах, видимо, с тех пор тут ничего и не менялось.