Хицугая осторожно положил цветы на журнальный столик, а сам сбросил пиджак и откинулся на диван. Как известно, девушки переодеваются долго.

Наверху Куросаки металась по комнате. Единственными её мыслями были "Он видит синигами! Он чувствует синигами!", ну и классическое "Что делать?" Это настолько выбило девушку из колеи, что ничего более осмысленного в голову не приходило. Однако когда первый шок прошёл, Карин смогла взять себя в руки и даже начать соображать.

Ну, видит, и что? Она ведь и раньше догадывалась, что духовная сила Хицугаи очень высока. Это что-то меняет? Нет, не меняет, совсем ничего не меняет. Карин, вернувшись в тело, заторопилась к гостю, но в голове продолжает крутиться, будто она что-то упускает, и это не даёт покоя. Поэтому в гостиную она входит с натянутой улыбкой и нервно подрагивающими коленями.

Тоширо бодро обернулся к вошедшей девушке и недюжим усилием воли постарался удержать улыбку, которую адресовал любимой. Она ушла переодеваться. Её не было десять минут. И что?

На брюнетке красовался домашний трикотажный костюмчик из коротких шортиков и обтягивающей футболочки нежно-фиолетового цвета и сиреневые совсем короткие носочки. Хицугая мысленно выругался. На этом фоне в костюме и галстуке он чувствовал себя по-идиотски, к тому же было довольно жарко.

Карин застряла у порога, нерешительно переминаясь, убрала руки за спину, зацепив правой ладонью левый локоть. После таких нехитрых действий, Хицугая забрал обратно все свои невысказанные претензии: одежда обтягивала стройную фигурку брюнетки, а её поза позволила оценить объёмы и изгибы в лучшем виде.

Тоширо сглотнул, встал, подхватив цветы, и подошёл к девушке.

– Эм, я тут слега перенервничал, когда ты не открывала, – закусив губы, повинился он в плачевном состоянии букета.

Карин взяла букет в руки, ткнулась носом в цветы. Тонкий аромат приятно ласкал обоняние, хотя запах, шедший от Тоширо, – терпкий парфюм, смешанный с едва заметными отголосками "благородного" пота (или не пота, просто мужского запаха) – будоражил и заводил намного больше.

Тоширо стоял рядом, сунув руки в карманы и наблюдая за девушкой. Она молчала, нервно теребя ленточку, которая фиксировала цветочную композицию, её взгляд перескакивал с цветов на пол, в сторону и даже иногда на мужчину, но этим всё и ограничивалось.

– М-м, ты не хочешь поставить их в вазу? – решил подсказать Хицугая.

Карин вздрогнула, посмотрела на беловолосого удивлённо, затем рассеяно покивала, соглашаясь, и, вновь вернув букет Хицугае, отправилась в зону кухни. Глядя, как брюнетка заглядывает в каждый второй шкафчик, Тоширо поинтересовался с долей сарказма:

– Только не говори, что тебе никогда не дарили цветы!

– Ну, – Карин на миг замерла, – не то, чтобы совсем "никогда". Просто они никогда не доживали до дома.

Наконец, достав простую стеклянную вазу с матовым рисунком, брюнетка наполнила её водой, воткнула туда цветы и принялась пристраивать её на одной из полочек в гостевой зоне, с преувеличенным вниманием расправляя листочки и веточки букета. Настоящей же причиной, по которой Карин боялась взглянуть на Тоширо, был вид мужчины. Светлый низ – тёмный верх был, своего рода, визитной карточкой капитана, когда он спускался на грунт, да и выглядел Хицугая так, что у брюнетки подгибались коленки. А ещё Куросаки старательно гнала причину, по которой Тоширо мог завалиться сегодня к ней с цветами. Если бы пришёл без цветов, ей было бы проще общаться. Наверное.

– За что ты так с ними? – удивился Хицугая, снова сев на диван и закинув руку на спинку. С этого ракурса любоваться затянутой в тёмный трикотаж фигуркой было одно удовольствие.

– Если бы брат узнал, что какой-то парень дарит мне цветы, – Карин тяжело вздохнула, подняв глаза к потолку, – он бы ему все руки-ноги переломал.

– Хм, а если у парня были самые серьёзные намерения?

– Ну, брат бы извинился. И то, если бы я его уговорила. А поскольку ради тех ухажёров я не собиралась ссориться с братом, то предпочитала не доводить до крайности, избавляясь от цветов до того, как приду домой, – устало пояснила Куросаки.

– То есть, хочешь сказать, что мне несказанно повезло? – усмехнулся Тоширо.

– Ты даже не представляешь, как, – нежно прошептала девушка, всё также стоя спиной к нему и поглаживая лепестки фиолетовых гербер. В этот момент она передумала кучу вариантов от "безвременно почившего" брата до возможного перерождения капитана, но до Хицугаи внезапно дошло, что он ляпнул. Подскочив с дивана, он быстро приблизился к брюнетке и положил ей руки на плечи.

– Прости, я не хотел, – с тихой грустью произнёс он, его дыхание пощекотало шею, а ладони огладили руки Куросаки от плеч до локтей. Тоширо почувствовал, как по ней прошла дрожь.

Карин откинулась назад, прижимаясь к широкой груди, и чуть склонила голову на другой бок, неосознанно открывая шею.

Блондин поддался, осторожно прикусив мочку уха, а потом спустился ниже и с удовольствием отметил, как по шейке женщины пробежала армия мурашек. Но, несмотря на такой ответ её тела, Тоширо показалось, что Карин вообще не замечает происходящего, уйдя в себя. Он перенёс руки на талию, прижимая её ещё ближе, и, продолжая целовать шею, принялся гладить плоский животик Куросаки. Затем его руки поднялись выше, оглаживая полушария.