(новый, картина, род) (белокрыльник, цвести/пуля)

========== 2.22. Духи и синигами (часть 2) ==========

Мгновения растянулись в бесконечность. Едва ощутимый морозный порыв разметал волосы. Сейчас девушка в его руках казалась как никогда тёплой и живой, а время проведенное вместе – растраченным бездарно. Искорки звёзд в её глазах цвета ночного неба, ласковые прикосновения её пальчиков и непривычно-шершавых ладошек, озорная улыбка и испуганный шёпот – слишком мало, чтобы насладиться, слишком много, чтобы отпустить.

Мгновение закончилось хрустом льда, и Тоширо приоткрыл один глаз. Коготь монстра увяз в ледяном щите, перед которым, выставив дрожащие руки вперёд, стояла Ренсаномару. Пусть Хицугая не видел лица девочки, но явно чувствовал её страх, помноженный на решительность, как это бывало прежде.

– Мара, уходи! – рыкнул беловолосый, та мотнула головой. Следующий удар сотряс щит, выбивая из него голубоватые осколки. Собственно, она – единственная, кто может уйти без проблем. Хотя, это как посмотреть на ситуацию. Прикинув расклад, Хицугая повернулся к Синдзуру.

– Уходи с Ки! – мольба почти одними губами.

Родан упрямо сжимает губы, думает секунду и мотает головой: "Нет".

В это время ледяная преграда разлетается искрящимися снежинками, Мара делает шаг назад, сил на новый щит нет. Воздух ощутимо холодает. Тоширо снова видит занесённый кулак монстра, снова зажмуривается, инстинктивно прижимая хрупкое тело невесты.

Секунда, другая, но ничего не происходит. Опять. Только поражённый вздох Тамаки рядом.

На этот раз картина радует. Маску монстра пересекает внушительная трещина, а в следующее мгновение он рассыпается вихрем голубоватых искорок, исчезающих в вышине, как пар, и там, на фоне светлого (оказывается ещё день) неба их подхватывают чёрные бабочки.

Позади исчезнувшего пустого обнаруживается довольно странный субъект, которого молодые люди рассматривают с удивлением и некоторым недоверием. Мужик настолько высокий и мощный, что кажется ненастоящим. Он одет в чёрное кимоно, и Тоширо припоминает, что видел подобное на Карин в День Звезды. В его руках – не менее могучий меч, но Тоширо не настолько хорошо разбирается в холодном оружии, чтобы уточнить, катана это, одати или же что-то другое.

Мужчина оскалился в кривоватой улыбке и заинтересованно оглядел компанию, робко жавшуюся, почему-то, к седовласому. А, удостоверившись, что безраздельно завладел вниманием поголовного большинства (девчонок, одна из которых валялась в глубоком обмороке, можно не считать), громогласно заявил:

– Ну и что тут у нас? Думаете, если видите духов, то самые умные и сильные?

Разумеется, так никто из присутствующих не думал, но разубеждать этого быка – себе дороже. Тамаки громко сглотнул, Кику продолжала что-то лепетать, выясняя подробности задержки, Тоширо и Родан таращились молча. Не дождавшись вразумительного ответа, мужик в чёрном по-быстрому свернул речь, итогом которой стало:

– Смертные не должны знать о синигами. Придётся вас убить, – и он замахнулся мечом. Причём качественно так замахнулся, из-за головы и обеими руками.

Кого он собирался прикончить первым, Тоширо не обратил внимания. Бояться умереть тоже устал, разве что за Карин, но сколько можно за сегодняшний день?

Он снова отступает, хотя, кажется, некуда. Он бы ещё отдёрнул Мару, которая продолжает стоять чуть впереди, но обе руки заняты. И раз это синигами, которые должны провожать и оберегать души почивших, а живым об этом знать не полагается, то, наверное, это и есть тот самый конец.

Тоширо смотрит на опускающийся меч спокойно, только сильнее прижимает любимую, в который раз за день, даже за час.

Меч так и не упал. Хицугая даже не понял толком, что произошло, просто синигами крутануло, а когда тот затормозил своё падение, припав на колени, беловолосый заметил цепь, обвившую его запястья. За цепь дёрнули, и кара синигами сорвалась, открывая дружной компании ещё одно действующее лицо. Девушка на первый взгляд была самой обыкновенной, только в таком же чёрном сихакусё и катаной в руке, с безразличным выражением лица и…

– Это же Куросаки! – поражённо выдохнул Хицугая-младший и во все глаза уставился на кузена. Тоширо чудом удержал челюсть, хотя глаза раскрылись на пол-лица.

– Нападение на живых запрещено, – сухо возвестила она, как приговор вынесла.

Безвестный синигами успел встать и освободиться от цепи, которая тянулась к мечу брюнетки. Он прыгнул и обрушил на хрупкую девушку, что едва доставала ему до груди, град атакующих ударов. Она же блокировала и уворачивалась от них без видимого напряжения, лишь последний натиск заставил её упереться ступнями, гася энергию удара, взрывая асфальт.

– Да кто ты такая, чёрт побери?! – взревел синигами.

– Здесь я задаю вопросы, – ответила брюнетка ровно. – Твоё имя, звание, отряд?