Бугай распрямился, а потом опрометью бросился к людям, всё также стоящим на пятачке.

Тоширо, подавшийся было вперёд во время короткой схватки богов смерти, отпрянул при приближении этого быка. Брюнетка-синигами возникла перед ним из ниоткуда, принимая удар на занесенную за спину катану, амортизируя в приседе. Девушка подняла голову и заметно вздрогнула, столкнувшись с бирюзовыми глазами.

Теперь Хицугая мог сказать наверняка – это действительно Куросаки Карин.

Первое, что он почувствовал – облегчение: чтобы это ни было, Карин жива, и с ней всё в порядке. Потом в сердце поселился страх, поскольку первый синигами опять перешёл в активное наступление, а Карин только отражала атаки. И лишь где-то на задворках сознания бесновалась злость, что она ему ничего не сказала.

Карин выпустила поток рейацу – так проще парировать сильнейшие удары остолопа, возомнившего себя карающей десницей. Получается, это он убивал людей с высокой духовной силой? Тогда лучше было бы его обезвредить, но последнего у Куросаки как раз не получается – слишком силён. Убить – могла бы, но чтобы обездвижить, связать, для этого нужно воспользоваться кидо, а он не оставляет времени на чтение заклинания – либо прибьёт её, либо Тоширо со товарищи. Без заклинания же связать его не удастся совсем – разорвёт путы, как нечего делать.

"Нужно, чтобы его отвлекли, – мелькнула мысль Карин, – вот только кто?"

"Попроси Ренсаномару", – возник ответ дзампакто, спокойный, с чуть игривыми нотками.

"Кстати, где мелкий? Я давно его не видела".

"У Тоширо-сана, конечно, – кажется, Дэнко веселилась. – Я просила присмотреть за ним. Просто попроси вслух".

Куросаки обернулась, взгляд упал на цепочку стального браслета. Ну, разумеется, куда ещё стоило переселить ребёнка, не в меч же! И по-видимому, именно она контролировала выбросы рейацу Хицугаи.

– Ренсаномару! – брюнетка мотнула головой, – Отвлеки его!

Подлетевший синигами получил рубящий удар наотмашь и немного отступил, чтобы в следующее мгновение быть атакованным маленьким юрким дракончиком. Голубой дракончик громко чирикал, прыгал по голове и плечам, намереваясь выцарапать глаза, и никак не желал попадаться под меч. Пока синигами пытался избавиться от него, Карин, не теряя времени, встала в стойку:

– Рассыпься в прах, чёрный пёс Ронданини! Сожги себя, вырви свою глотку! Бакудо но 9, Хорин!

Жёлтое лассо, вырвавшееся из рук брюнетки, спутало бугая по рукам и ногам, и он, выронив меч, повалился на землю.

Куросаки, глубоко дыша, убрала свою катану в поясные ножны, и рассерженной фурией направилась ко второму синигами. Схватив того за грудки, рывком посадила. Несмотря на его внушительный рост, девушка сейчас оказалась выше, ей даже пришлось немного склониться.

– Я спросила: имя, звание, отряд? – в её голосе клокотала ярость, глаза метали молнии.

– Да иди ты, – доходчиво объяснил синигами и сплюнул кровью на землю, чертыхнулся, когда на голову приземлился давешний дракон и тоже приступил к допросу в своеобразной манере. Синигами хитро и гадко осклабился:

– Такумасии Морио*, шестой офицер одиннадцатого отряда!

Куросаки изящно выгнула бровь. С одиннадцатым отрядом Карин была знакома не понаслышке. Периодически болтала с Ячиру, Мадараме и Аясегава тоже время от времени заскакивали в гости к Ичиго. Юмичика – пятый офицер, но по сравнению с ним этот Такумасии – сопля зелёная. Куросаки обречённо вздохнула, подозрительно скосилась на синигами и рванула отворот косодэ. С едкой улыбкой прокомментировала:

– Шестой отряд.

Куросаки почти моментально стала спокойной, доставая из-за пазухи свой коммуникатор.

– Так кому звонить будем? Кусадзиси или сразу Бьякуе?

Оскал Такумасии плавно перетёк в шок, а когда девушка, поднеся телефон к уху, с очаровательной улыбкой протяжно произнесла: – Кучики-са-ан! Это Куросаки! – вовсе грохнулся в обморок.

– Ну вот, отключился, – Карин, продолжая оставаться на связи, пошлёпала Такумасии по щекам. – Кучики-сан, Йокодзама – территория закреплённая за вашим отрядом? В общем, тут такая хрень…

Пока Карин объяснялась по телефону, Тоширо неотрывно следил за своей девушкой, подмечая, какой живой она стала. Черты лица смягчились, глаза приобрели цвет глубокой синевы, а с пухлых губ не сходила спокойная улыбка, но как не парадоксально, Хицугая не ревновал к невидимому собеседнику. Просто был уверен, что изменение настроения синигами связано не с неведомым Кучики, а с отсутствием прямой опасности. Теперь Карин была самой собой – такой, какую он её полюбил, а не пряталась за маской равнодушия и холодности, и Тоширо чувствовал, как в душе веет тёплый ветерок нежности к этой, без сомнения, сильной женщине.

И хотя, когда Карин закончила говорить по телефону, её лицо вновь приобрело прежнюю невозмутимость, но это было совершенно по-другому, и в её глазах беловолосый видел такую же нежность.

– Шли бы вы домой, – с усталой вежливостью проговорила Куросаки, окинув взглядом своих друзей.

– А ты? – Тоширо подошёл ближе, поправляя коленом лежащее на руках тело, чтоб оно окончательно не съехало, ибо руки уже затекли.

– Я приду позже. Мне нужно сдать этого, – Карин слегка поморщилась, – отряду охраны. А вам лучше уйти, скоро здесь будут другие синигами.