– Я-то нормально. А вот что случилось у вас, господа синигами, что вы целой толпой пожаловали, да после стольких лет игнора?

– Ты видела Ичиго? – Иссин ошарашено уставился на брюнетку, ведь тот был категорически против, чтобы заявляться к сестре.

– Ичи-нии тоже здесь? – в свою очередь удивилась Карин. – Нет, просто несколько старших офицеров… Это ведь чувствуется по давлению.

– Ясно… А что случилось? Да всё то же, – капитан махнул рукой. – Демоны, будь они не ладны, – помолчав немного, он решился: – И нам нужен Хицугая. Ну и Хёринмару, куда без него.

– Понятно, – отстранённо произнесла женщина. Вообще, по мнению Иссина, дочь отреагировала довольно вяло. И вроде даже вздрогнула, но как-то ненатурально, будто заставляя себя это сделать. – А причём тут я?

– Ну, двенадцатый отряд говорит, что он переродился в мире живых… – Брюнетка вопросительно подняла брови. – Может, ты сможешь помочь в его поисках?

– Ну, допустим, – Карин вытерла руки, сложила их на груди и нахмурилась, – он действительно переродился. А ваше начальство не задумывалось, что, будучи человеком, он стал намного слабее?

– Задумывалось, – охотно согласился Куросаки. – Поэтому вторым пунктом стоит поиск связанного артефакта, – он опустил взгляд и едва слышно продолжил: – Юдзу говорила, что Тоширо оставил тебе свои наработки по этому вопросу.

Карин глубоко вздохнула и повернулась к окну. Закат только разгорался, но отсюда его почти не было видно, только кусочек красноватого неба. Скоро должны вернуться дети, которых она не ограничивала семичасовым комендантским часом. В конце концов, всё возвращается на круги своя, и Тоширо…

– Тоширо просил помочь, когда придёт время, – сказала она, не отрываясь от окна. – Мы обсуждали это.

– Так ты… знаешь, где связанный артефакт? – с надеждой вскинулся капитан.

– Знаю, – хитро улыбнулась Куросаки.

– А Хицугая?..

– Знаю, – её улыбка преобразилась зловещий оскал.

– И ты… поможешь?

– А куда я денусь?! – Карин откровенно веселилась. – И куда вы от меня денетесь!

Временная синигами отлепилась от кухонного стола, подошла и крепко обняла отца, потёрлась щекой о широкую грудь, вдохнула знакомый запах, хоть в детстве и не позволяла себе таких нежностей. Всё возвращается…

– С возвращением, капитан.

Куросаки сидел на диване, сложив руки на груди, и, забавляясь, наблюдал за сборами квинси. Сора тоже провожала Исиду-старшего заинтересованным взглядом. На её памяти мужчина всегда был довольно сдержанным и даже величественным, сейчас же он вёл себя суетливо, совершая кучу лишних движений и бормоча что-то себе под нос.

Первым делом Исида достал из шифоньера форму: белоснежные брюки и френчи.

– Сора, это твой, – продемонстрировал квинси костюм на вешалке. Сора едва заметно поморщилась, одновременно прикидывая, как это можно перекрасить в чёрный, который уважала значительно больше.

Следующим шагом Исида выволок из домашнего сейфа груду металлолома, каждая "железка" в котором была помечена четырёх-, пяти- или шестиконечным крестом, и сложил это всё на журнальном столике. Рюуки нагнулся над кучкой артефактов белых монахов со скучающим взглядом, подперев голову левой рукой и уперевшись этим же локтем в колено. Правой он перебирал браслеты, подвески, медальоны и другие не совсем понятные изделия. Рядом, копируя его позу и выражение лица, тем же самым занималась его девушка.

– Сора! – отвлёк её Исида-старший, – Подбери себе что-нибудь подходящее!

– Я возьму Зеле Шнайдер, – брюнетка без раздумий вытянула за кольцо прут длиной около тридцати сантиметров.

– Ты же не стреляешь, – усмехнулся Куросаки, который всё это время внимательно наблюдал за молодёжью.

– Я использую его в качестве меча, – равнодушно заметила Сора. Отец и сын Исида слаженно фыркнули.

– Исида, – обратился Ичиго к старшему, – когда ты сможешь уйти?

– Через неделю где-то, – Урюу поправил очки, – нужно закончить дела, оформить отпуск. Твоё счастье, что я его не отгулял в этом году.

Рыжий улыбнулся. Исида мог говорить всё, что угодно, но Куросаки знал, что на бывшего одноклассника всегда можно рассчитывать.

– Тогда мы потратим это время на тренировки с твоими детьми.

– Я не ребёнок!

– Мы не дети! – хором отозвались младшие.

– Ты – несовершеннолетняя, – остудил пыл девушки Рюуки.

– Мне скоро восемнадцать! – возмутилась девушка, но её всерьёз никто не слушал.

Сора поднялась, сложив ручки в замочек и взмахнув ресницами: