Такинара нахмурилась, придя к очевидному выводу: несмотря на продолжительное отсутствие, Куросаки знал, что это за Хицугая. И только когда и где успел с ним познакомиться? И почему тогда в Общество Душ его привела ни о чём не подозревающая Мацумото?

Размышляя над странным поведением капитана нынешнего, Такинара невольно продолжала сравнивать капитана прошлого и его новое воплощение, медленно бредя по аллее, что находилась на территории отряда.

Так как лейтенант и старшие офицеры занимались сейчас отчётами, забота о госте легла на плечи шестого офицера. Именно Такинара проводила тренировки с Каташи, а потом сопровождала его в прогулках по Сейрейтею, в течение которых Хицугая обследовал территорию с дотошностью змеи, ищущей место для гнезда: запоминал расположение, выискивал лазейки, считал переходы. Причём, во время этих прогулок им с удивительной частотой попадались синигами женского пола, с которыми юноша был чрезвычайно учтив. Открыть дверь, пропустить вперёд в узком проходе, поддержать споткнувшуюся, которая замечталась, глядя в никуда, проводить взглядом, просто поздороваться, одарив тёплой, как ласковое море, улыбкой, даже если он видит её в первый и последний раз. Синигами никогда не думала, что в Готее столько девушек! Но больше всего Такинару раздражало то, что её это раздражало.

Нельзя сказать, что Мика была влюблена в Хицугаю, но некоторым общедевчачьим восхищением молодым капитаном она заразилась ещё будучи студенткой Академии. Позже это прошло, поскольку Тоширо-сан погиб, а вот сейчас над Готеем вновь повеял весенний ветерок, несмотря на конец лета. Встреченные девушки, заметив на себе внимание Каташи-куна, моментально преображались. Кто-то расправлял плечи, гордо выпячивая грудь, кто-то томно взмахивал ресницами, облизывая приоткрытые губки, кто-то смущённо опускал глазки, не забывая кокетливо стрельнуть ими напоследок.

Такинара только закатывала глаза, завидев очередную вздыхательницу. Нет, Хицугая-кун, без сомнения, симпатичный, очень обходительный молодой человек, и даже не слабый синигами, но шатенка, хоть и испытывала порой досаду, была скорее рада, что ей не перепадает его внимания, и Каташи относится к девушке скорее как к приятелю. Не её это.

Вот бои – другое дело! Привычное и понятное. В тренировках с Каташи Такинара делала упор на то, чем сама владела на пристойном уровне – поступь и дзандзюцу, однако и этого на её взгляд было недостаточно. Ему бы с капитанами да лейтенантами тягаться, а не с шестым офицером. Потому Такинара вскоре стала подключать других офицеров отряда, пытаясь компенсировать качество количеством, и поощряла прогулки Хицугаи по Сейретею в надежде столкнуться с теми, кто, если не поставит мальчишку на место, даст ему пару очков опыта. Тот же Кемпати с удовольствием размазал Хицугаю по брусчатке и, скучающе помахивая мечом, ленивой походкой двинулся дальше. Каташи, кажется, проникся, правда, нельзя сказать, что надолго.

И, кстати, когда она тренировалась с капитаном Хицугаей, Такинара хорошо помнила, как её поражал настрой Тоширо-сана. Пусть Мика не видела его в настоящем сражении, но тренировался Хицугая-тайтё всегда с полной отдачей, даже если партнёром был кто-то из младших офицеров. Как бы странно это ни звучало, но за ледяным капитаном чувствовался огонь.

Тренировки с Каташи были обычными спаррингами. Как будто объяснения окружающих, что в прошлой жизни он был ледяным капитаном, Каташи воспринял, как типовую линию ведения боя, и вёл себя именно так, играя роль ледышки. Но не было в нынешнем Хицугае ни былого огонька, ни даже искры интереса, лишь напускное равнодушие, и Мике было странно видеть это, тем более, что вне полигона он был совершенно другим.

Такинара остановилась, навострив ушки. Мелодичное треньканье струн, сопровождаемое мурлыканьем, которое, казалось, рождались в голове, на самом деле звучало где-то совсем неподалёку. Догадаться, кто это, труда не составляло. В Готее не так много умеющих играть на гитаре, а в десятом отряде – только новоприбывший Хицугая (ещё одна жемчужина в его личной копилке достоинств).

Буквально тут же беспорядочное бренчание сменилось ритмичным перебором, и Такинара замерла, вслушиваясь в слова.

Холодно от мыслей, ветер застит льдом глаза,

Смысл воспоминаний удержать я не могу,

Я кричу на небо эти дикие слова,

И чую запах крови на своих губах.

Мика с трудом узнала голос Каташи-куна. Он пел иначе, чем говорил, голос был глубже, ниже, не столько хрипловатый, сколько бархатистый. Синигами медленно и бесшумно, чтобы не отвлекать, подошла к дереву, откинувшись на которое Каташи пел, сидя прямо на земле. Такинара прислонилась по другую сторону ствола, скрестив руки на груди и склонив голову, так что чёлка спала на глаза.

«Каждому поверь» мне снова говорит

Та, что в своем сердце всё равно грустит.

Я имею силу защищать или убить.

И всё-таки, что я могу?

Но я верю в свет впереди

Нетушимый свет, у-у.

Я прошу, меня поведи, когда я позову.

Небольшой проигрыш, а Такинара поняла, что это – песня Хицугаи. Не важно, кто и про кого её писал, она – Его. И дело не только в словах, которые, как будто, принадлежат ледяному капитану или тому, кто не помнит, как был им. Дело в силе, которую рождает эта песня, и голос Каташи тоже звучит с невероятной силой, особенно на припеве. А Хицугая, сбавив громкость, начинает новый куплет.

Постепенно привыкаю: кто сильнее – тот и прав,

Знаю, что в итоге выигрыш – это пустота.

Громкий смех от сердца, или я схожу с ума.

Меня сильнее сделай, я прошу тебя.

«Буду жить один» себе я снова говорю,

Она ответит мне одной улыбкою.

Я имею силу, чтоб понять или забыть.

И всё-таки, что я могу?

Но я верю в свет впереди,

Одинокий свет, о-о.

Я прошу, меня обними, когда я смущён.

"Интересно, кто она?" Мика поднимает голову и смотрит сквозь листву на небо. "Нет, не так. Есть ли Она у Хицугаи-куна? Он не выглядит нашедшим свою Судьбу. Скорее, производит впечатление человека метущегося, ищущего. Ту, которая одним взглядом, одной улыбкой может перевернуть весь его мир. Ради которой он станет сильнее или пойдёт против течения".