Никто из демонов или синигами не заметил невысокую юношескую фигуру, появившуюся на крыше ближайшего барака. Сложно было сказать, что помогало ему не привлекать внимания: горячка ведущегося внизу боя, архитектурные излишества небесной крыши в виде драконьих голов или собственные способности, но факт оставался фактом, а юноша в сихакусё и хаори – незамеченным.

Курай "мигнул", на короткое время выпадая в пятое измерение, но даже это не помогло нанести внезапный удар. На самом деле, это было довольно наивно со стороны демонов, так как движение они начинали до "нырка", а изменить направление то ли никто не догадывался, то ли с этим были определённые сложности. В любом случае, прикинуть точку выхода для опытных мечников не составляло большого труда, с чем справлялся даже Каташи. Клинки заскрежетали друг о друга, взгляды противников скрестились, они замерли на миг.

И тут Курай уловил движение позади себя: обостренным чувством существа другого измерения или же заметив отражение в изменившихся зрачках Хицугаи. Пожалуй, всё же первое, ибо он ждал этого. Ждал от синигами подобного "подвоха". Потому, с силой отталкивая навалившегося на него брюнета, Сюн'одан уже нащупывал заныканную на этот самый крайний случай ловушку. Резко развернувшись и не забыв заблокировать предполагаемую атаку мечом, Курай вздрогнул, уткнувшись в ледяной бирюзовый взгляд из-под белых бровей, и инстинктивно вдавил кнопку на медальоне. Встретив сопротивление, беловолосый отпрыгнул, а Курай почти с содроганием посмотрел на медальон. Зелёный огонёк мигнул пару раз и засветился ровным светом, показывая, что дух в ловушке.

Его лицо озарила улыбка радости, облегчения и некоторого злорадства, и устройство под натиском каблука развалилось на кусочки. Им удалось переиграть синигами! Удалось поймать и уничтожить все три части Ледяного Дракона. Не зря всё-таки Гурадзу велел взять этот экспериментальный образец. И в принципе, можно было бы отступить, но эти невозможно-голубые глаза, смотрящие на него с сожалением и снисхождением, нельзя ни забыть, ни простить. Именно он убил его отца, именно он заставил Сюн'одан трястись от страха в течение двадцати лет, ожидая расправы, а сколько из его клана полегло сегодня? Взгляд на Дзиму подтвердил – его нельзя оставлять в живых.

На Площади Драконов так тихо, что слышно, как посвистывает ветер в опущенных на короткий миг клинках да шелестят развеваемые одежды. Взгляды большинства присутствующих устремлены на троих, что являются центром композиции "Явление Христа народу"*, в роли воскресшего божества – Хицугая. Такой, каким его помнит это самое большинство – пятнадцатилетний подросток в капитанском хаори с десяткой на спине. Жёсткие белые пряди средней длины едва отзываются на касание ветра, льдисто-голубые глаза серьёзны, как никогда, а выражение лица привычно-бесстрастное. Из-под рукавов косодэ торчат руки с тонкими запястьями, а правая уверенно сжимает меч с цубой в виде четырёхконечной звезды. Тоширо склоняет голову, чтобы встретиться взглядом с Каташи, минуя демона, что стоит между ними, и кажется, что они понимают друг друга без слов. Беловолосый и черноволосый срываются в одно мгновение, синхронно нападая на главу Сюн'одан, но тот готов к такому раскладу. Не проходит и полминуты, как бой на площади разгорается с новой силой.

В вихре чёрных и красных одежд, безумии схватки легко забыть о тех, кто из неё выбыл, но кого ещё рано списывать со счетов. Акиши продолжает лежать под щитом двух звеньев на спине. Он уже успел поблагодарить Иное-сан за своевременную помощь и даже извиниться, хотя за что, Орихиме-сан так и не поняла. Он смотрит на поле боя, на мерцающих демонов, на лужи, оставшиеся после разрушения банкая Синего лотоса, и беззвучно шевелит губами. Тут много воды, хотя вода – не его стихия, но Акиши верит, что Сора в состоянии услышать его и так, и выполнить его.. просьбу? Помочь в реализации собственного плана, хотя раньше об этом не говорилось. Но сейчас Акиши видит – синигами устали, а до развязки ещё ой как далеко. И он бессовестно тянет из Иноэ энергию, создавая один за другим Сокацуй, сжатые наподобие пружин.

Пятьдесят штук, достаточно, чтобы уложить большинство демонов на площади, если не всех. Акиши знает, что способен создать и удержать такое количество хадо тридцать третьего уровня, знает, что может создать привязку каждой пары "хадо-демон", ведь противник движется, и нужно наведение. Но вот управлять всей этой махиной, быстро рассчитать матрицу пусковых характеристик... Ведь это даже не школьная программа, своевременно это может сделать только Сора со своим дзампакто, поэтому, закончив с заклинаниями, Акиши опустил пальцы, смоченные в собственной крови в ближайшую лужу и позвал сестру, прося сделать пусковую матрицу на пятьдесят элементов.

С тех пор, как командование синигами на Сокиоку взял на себя никому неизвестный брюнет с обычной катаной вместо дзампакто, боги смерти стали уверенно теснить Сюн'одан. Некоторые из демонов были ранены, и, о чудо, не могли регенерировать. Неужели Сокацуй имеет такое действие на них? Хотя Нанао больше поставила бы на дзампакто Карин-сан, который имел схожие черты с дзампакто её сестры. Похоже, это семейное.

Только это отвлечение с рассуждением на пространную тему дорого стоило Исе, да и общая усталость сказывалась. Демоны почти синхронно "мигнули", прорываясь сквозь слаженный строй синигами, и вот уже Нанао ощущает на шее острую кромку клинка.

– Стоять! – рявкнул демон, оказавшийся позади Исе, и сам перевёл дыхание – тоже устал. – Стоять, – повторил он спокойнее, и теперь уже безраздельно завладев всеобщим вниманием. – Сейчас... – он тяжело дышит, – вы сдаетесь... и бросаете свои мечи... на землю...

Демон не договаривает ничего, типа "если хотите, чтобы лейтенант осталась жива", потому что это невозможно, они просто не собираются никого оставлять в живых, но богам смерти об этом знать не обязательно.

Синигами застывают. Бойцы переглядываются между собой, после чего их взоры устремляются на новенького, которого один из них имел неосторожность назвать "недоноском". Они уже давно поняли ошибочность этого заявления – слишком виртуозно он владеет мечом, причём синхронно с кидо. Кем бы он ни был, даже лейтенант Исе признала его ведущую роль, и теперь все ждут именно его решения.