Брюнет распрямляется, продолжая смотреть на демона, удерживающего Исе в заложниках, делает несколько шагов в их сторону, расслабленно помахивая мечом, бросает катану, и та, отпинутая вторым демоном, с лязгом отлетает в сторону. Синигами медлят секунду-другую, ближайшие повторяют действие признанного командира, другие игнорируют, ведь его меч даже не асаучи – пустышка.

Несмотря на видимую капитуляцию противника, Сюн'одан страшно. Он перехватывает рукоять клинка и женщину, но не может отвести взгляд от глаз этого синигами – холодных и тёмных, как кратер потухшего вулкана, что стоит на их Родине.

У Нанао другие ассоциации, но её так же завораживает, и даже боль в пальцах, которыми она придерживает лезвие у своей шеи, не ощущается.

Мужчина делает ещё шаг, продолжая удерживать зрительный контакт с демоном, и, наконец, останавливается в паре метров от заложницы. Он медленно заносит правую руку назад за плечо, а затем вытягивает её вперёд. Окружающие продолжают заворожено наблюдать за разворачивающейся картиной, и каждый надеется на чудо. К брюнету подскакивает другой демон и точно также прикладывает клинок к горлу.

– Любое движение, и тебе конец! – пафосно выкрикивает он. Мужчина не обращает на него ни малейшего внимания. Сейчас от его полусогнутых пальцев до Исе метра полтора. Нанао смотрит в его глаза, как в бездну, и какой-то отстранённой мыслью понимает, что у него есть план, но вряд ли она сможет чем-то помочь. Все силы уходят, чтобы не рухнуть на колени, избавив демона от необходимости производить лишние движения, а её шея и пальцы вконец онемели, потеряв всякую чувствительность. И мало кто из присутствующих догадывается – всё уже сделано.

– Твоё последнее слово, синигамская собака, – сплёвывает слова демон, в заложниках у которого находится брюнет, а Нанао вздрагивает, улавливая, как дрогнули уголки его губ в довольной улыбке.

– Банкай.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Обращение автора. Дорогие читатели! Согласно плану в этом месте предполагался конец главы. Однако, согласно объёму, вышло только половина главы. Нет, теоретически, можно было бы запостить и так, но совесть не позволяет выкладывать так мало, а потом мучить вас ожиданием.

Поэтому сейчас мы посмотрим небольшую рекламу, не переключайтесь.

Лето. Каракура. На площадке перед одноэтажным зданием с небесной крышей распахиваются сёдзи, что называется, "ворота в чистом поле". Восторженный голос за кадром:

– Пользуйтесь сенкаймонами Урахары! Для Вас:

высокая точность – врата открываются в заданных координатах.

безусловная калибровка – врата открываются на земле, а не в десяти сантиметрах от поверхности.

повышенная проходимость – до пятидесяти синигами за раз.

обратная временная петля – экономит до восьми часов Вашего времени!

Примечание скороговоркой: за несчастные случаи внутри дангая фирма ответственности не несёт.

– Кхм, – картинка сминается в тонких тёмных пальцах Сихоин. – Киске! Как ты изящно обошёл нерешенный вопрос с чистильщиком!

– Ну, Ёруити-сан! Нельзя же иметь всё и сразу!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Мадераме сидел на брусчатке, сложив ноги по-турецки, и, подперев правой рукой голову, мрачно наблюдал за полем боя, по большей части сосредоточившись на троице Хицугая – демон – Хицугая (Юмичика маячил где-то на заднем плане, а потому был труднодоступен). Настроение Иккаку было паршивым, потому что лекари четвёртого отряда наотрез отказались отпускать его, пока не залечат две "царапины", располосовавшие левую руку и бок, которые они сейчас усердно бинтовали, поэтому всё, что сейчас оставалось сейчас делать мужчине – смотреть. Смотреть, прослеживая необыкновенную слаженность дуэта Хицугая, которой можно достичь только спустя годы и годы тренировок вдвоём, отмечать поразительное внешнее сходство двух юношей, несмотря на все их различия, их смутно знакомую технику фехтования.

Справа послышался женский вздох с примесью восхищения. Мадераме лениво повернул голову и увидел лейтенанта Хинамори, вокруг которой также порхал медик, но она, не обращая на это особого внимания, завороженно смотрела на ребят, прижав кулачки к груди.

"На одного из них", – поправил себя Иккаку и с лёгким презрением выдохнул:

– Женщины!

– Да что бы Вы понимали, Мадераме-сан! – вскинулась Хинамори, но тут же зашипела, поскольку из-за внезапного движения лекарь задел ожог. – Тоширо-кун мне как брат!

Офицер одиннадцатого отряда фыркнул.

– Это не "Тоширо-кун", – саркастически передразнил он.

– Как это "нет"? – её возмущению нет предела. – Вы что, не видите?! – она взмахивает целой рукой в направлении двух синигами и демона. – И я достаточно хорошо знаю брата, – прерывает Момо готовые сорваться возражения Иккаку, – чтобы заметить не только внешность, но и выражение глаз, и стиль боя – это нельзя подделать гипнозом или иллюзией! – с жаром восклицает она.

Мадераме фыркает.