– Запоминай, Хестром, - начал он, изящным и одновременно уверенным движением поднимая над доской соответствующие фигуры.
– Это король, ферзь, ладья…

Урок затянулся на минут тридцать, в течение которых Хестром без интереса слушала правила и термины, даже и не пытаясь их запомнить. Нотации, гамбиты, капканы - все это настолько отвлекало её от насущных проблем, что она чувствовала себя поочередно то бестолковым учеником, которого вдруг великодушно решили обучить предмету, то кроликом, застывшим под хищным взглядом удава. Но никак не “Осой-12”, грозой всех политиков и шпионов. Ей так и хотелось прервать этот поток правил и спросить: какого хрена тебе от меня нужно?!

Кажется, эта мысль слишком ясно отразилась на её лице, отчего он резко прервался и, закурив новую сигарету, замолчал ненадолго.

– Ты меня не слушаешь, - констатировал он.
– Нет мотивации. Когда у человека нет стремления к какому-либо делу, он ничему не научится. Можно, конечно, заставить его силой, но результат будет не тот. Что, если я дам тебе цель?.. Ну вот, уже вижу в глазах толику интереса.

– Цель? Задание?
– переспросила она.

– Нет. Всего лишь мотивацию, чтобы попытаться меня обыграть. Если научишься и одержишь победу - проси награду. Итак… Чего бы ты хотела, Хестром?

Несколько минут она раздумывала, отведя взгляд и устремив его на голопроекцию фрагмента звездного неба, изображавшего Солнечную систему. Потом, подавив отголоски эмоций, ровным голосом сказала:

– Моей наградой будет встреча с Хэнком Мастерсом, Вербовщиком 112-08. Как вам такое?

Его лицо по-прежнему осталось непроницаемым, лишь слегка покрылось пеленой задумчивости.

– Идет. Но учти, как только научишься более-менее, чтобы суметь хотя бы попытаться дать мне отпор в шахматах, - он оторвался спиной от кресла и чуть склонился вперед, - я выдвину свою награду за победу. Согласна?

– Зачем вам это нужно?
– повторила она закономерный вопрос, нахмурившись.
– На станции, кроме меня, нет никого, кто составил бы вам компанию? Как насчет агента Проайс? Думаю, она умеет играть в шахматы.

– У неё не спрашивал. И у меня нет желания спрашивать.

– Тогда Миранда? Уверена, у неё есть талант.

– Миранда занята новым проектом, - отозвался он и снова переключился на «предмет»: - Итак, твой ход.

Немного помедлив, она все же обреченно вздохнула и немного рассержено сделала первый в своей жизни ход. Он тут же молча передвинул одну из черных пешек, причем сделал это так небрежно, что Хейс на ум пришла малоприятная ассоциация: вот так же, небрежно и почти играючи, он использовал и своих агентов, даря кому-то первый шаг, кого-то оставляя на потом, кем-то жертвуя.

– Тогда почему, скажем, - она, даже не подумав основательно, вывела своего ферзя на поле, - не объявить какой-нибудь день шахматиста, сделав его выходным, попутно устроив чаепитие? Или провести соревнование по шахматному искусству? Или, на худой конец, обязать всех агентов играть в шахматы, пока не найдется лучший? Почему я?

– Все очень просто, - Призрак раздавил остаток сигареты в пепельнице, с такой же небрежностью разделавшись с её ферзем - Хейс даже опомниться не успела.
– У тебя у одной на станции эйдетическая память. Ты сможешь научиться достаточно быстро, чтобы мне не наскучило с тобой играть, постоянно выигрывая.

– То есть, - Хейс задумалась на следующим ходом, но не слишком долго, так как по-прежнему лишь отдаленно улавливала смысл своих действий, - если бы это преимущество было у агента Проайс, к примеру, на моем месте все-таки сидела бы она?

Он вдруг усмехнулся, оценив её намек.

– Вряд ли. Твоя память - это не единственная, хотя и главная причина, - уклонился он от прямого ответа. Потом вдруг сказал: - Мат.

Хейс почувствовала неприятное жжение внутри. Она не слишком любила проигрывать, даже в игре, в которой являлась свежевылупленным новичком. Но она благоразумно вздохнула, решив констатировать очевидное:

– Разделались со мной, как с простофилей.

– Это было предсказуемым. Еще раз?

Она кивнула и, пока он ловко расставлял фигуры, втягивала приятный аромат сигареты, спрашивая себя, уж является ли эта надуманная игра всего лишь предлогом, чтобы проверить, скажет она или нет про свои находки в раздобытых Болом файлах? Но Призрак не мог о них знать. Она сразу же стерла информацию относительно Джека Харпера, финансиста и почетного дипломированного специалиста по психологии, как и видеозаписи и документы с Кэнноном.

Вспомнив про Харпера, Хейс по-новому взглянула на сидящего напротив мужчину. На миг он не показался ей таким уж опасным, теперь, когда она приоткрыла частицу завесы над его прошлым. Но эта вводящая в заблуждение иллюзия была тут же развеяна: нет, это явно был другой человек.

– Твоя память… - вдруг начал Призрак, указав на фигуры.
– Досталась с рождения?

Ну вот и начались расспросы. Все-таки не в шахматы он хотел играть! Тем не менее, на этот раз Хейс решила обдумывать свои ходы чуть более усидчиво.