И вот теперь, переняв эту несвойственную ей напористость в подобных делах, Хейс хотелось только одного: забыться.

Её приятель по имени Фаррел если и был удивлен, но виду не подал и, галантно взяв её за руку, повел за собой.

Перед глазами Хейс окружающая картинка слегка расплывалась, но сознавала она все достаточно четко: вот они вышли из бара, причем Фаррел как-то по-хозяйски отодвинул со своей дороги крогана-вышибалу, а тот, на удивление, не стал выеживаться, вот они садятся в такси и все десять минут дороги просто молчат, а девушка лишь замечает оценивающий и голодный взгляд своего сообщника на сегодняшнюю ночь, вот они выходят, и её галантно пропускают вперед в красивую, богато обставленную двухъярусную квартиру.

Но потом все резко изменилось. Как только она услышала щелчок электронного замка и обернулась, то почувствовала, как на лицо опускается тяжелый кулак.

– Как тебе такое, а?
– в миг отбросив маску обходительного джентльмена, выкрикнул Фаррел и опустил на её лицо очередной удар, после которого она повалилась на пол.
– И где же сейчас твои когти, сука? Сейчас я покажу тебе, кто тут главный! Впереди у нас целая ночь, можешь орать, сколько угодно - стены звуконепроницаемые! К утру ты уже усвоишь урок, клянусь!

Хейс было больно. Она сплюнула кровь, проверив пальцем, не сломал ли этот извращенец ей нос. Виски притупил чувство страха. Вместо страха она почувствовала, как на неё накатила волна безудержного хохота, и засмеялась, чем привела своего мучителя в полное замешательство, а потом и бешенство. Брокк бы оценил*.

– Ты еще смеешься?!
– он быстро стащил с брюк свой ремень и, замахнувшись, хлестнул девушку по лицу. Но Криз не могла остановиться: алкоголь совсем выбил почву адекватности из-под ног.

– Так вот… - выдавила она сквозь смех, - о чем хотела предупредить… барменша…

Ремень снова опустился, задев её руку, но боли Хейс даже не почувствовала - приток адреналина был оглушительный.

– Это ж надо было… из всех дамочек… - улыбалась она окровавленными губами, - выбрать меня. Да ты не просто извращенец… так еще и крайне невезучий.

– Что ты там вякаешь?
– её неадекватное для роли жертвы поведение совсем отключило функции его мозга анализировать.
– Сейчас я покажу тебе, кто главный!

Отбросив ремень, он снова ударил её и, перевернув на живот все еще смеющуюся девушку, стал грубо стаскивать с неё брюки, даже не догадываясь, что своим жестом напомнил ей кое-кого другого: насильника из прошлого, который действовал примерно таким же образом, когда его малолетка вдруг сопротивлялась. Эта параллель вызвала в Хейс приступ неуемного гнева. Она резко ударила Фаррела затылком и, пока он стонал, пораженно схватившись за нос, вынырнула из-под него. Поднявшись на ноги, схватила брошенный на пол ремень.

Мужчина понял её намерение сразу же и хотел ударить, но Хейс ловко увернулась. Молниеносно активировав резотрон, она вонзила Фаррелу в бок свой стилет. Потом, не давая опомниться, набросила ремень на шею насильника и стянула так крепко, как только могла.

Будучи довольно крупным, мужчина пытался вырваться, но ярость Хестром, помноженная на желание в очередной раз отомстить призраку из прошлого, превратила её из жертвы в настоящего убийцу. Насильник метался из стороны в сторону, силился стянуть ремень или ослабить хватку, но безуспешно: фурия за спиной не позволяла ему этого сделать, несмотря на то, что в течение борьбы они разгромили хрупкую мебель в прихожей.

Наконец, мужчина начал сдавать. Лицо его постепенно синело, движения становились расплывчатыми. Он медленно умирал, и его мучения слегка охладили жар той ярости, что бушевала в душе девушки.

– Надеюсь, теперь ты понял, кто тут главный, - проговорила она с отвращением и замахнулась стилетом. Лезвие вошло точно в правый глаз. Фаррел дернулся, зашелся судорогой и вскоре обмяк.

Только тогда Хейс позволила себе выдохнуть и осесть на пол. Лицо было разбито, два пальца сломаны. Адреналин полностью отрезвил её мысли, и теперь она столкнулась с другой проблемой.

Барменша, вышибала и еще множество голов видели, как она и этот Фаррел выходили вместе. На улицах двое могли попасть на камеры СБЦ. Их мог запомнить таксист. Хорошо, что хоть стены были непроницаемыми: извращенец превратил свое логово в идеальное место для насилия, не подозревая, что готовит идеальное место для собственного убийства. Поэтому у Хейс было время подумать.

Неприятности, связанные с СБЦ, ей были не нужны. Её изображения в криминальных сводках - тем более. Пусть и под вымышленным именем. И если год назад после убийства на станции им с Хоком потребовалось сматываться как можно скорее, то сейчас, у Хестром Криз, нового оперативника “Цербера”, был другой вариант.