Несколько долгих часов она посвятила переработке некоторых аспектов проекта, добавив намного больше уклона на физические тренировки, аналитику и закаливание выносливости. Потом тщательно выбирала кандидаток из представленных базой “Цербера” оперативников и, после долгого ломания головы, наконец-то выбрала двадцать претенденток. Занозу Криз пришлось тоже включить, раз уж лидер Организации дал такое распоряжение.

Поскольку проект являлся абсолютно закрытым, для его реализации было отведено правое крыло станции Минитмен, не так давно переоборудованной для ведения дел “Цербера”. Проайс распорядилась полностью снабдить крыло автономной системой жизнеобеспечения, взять под контроль все средства связи и отрезать крыло ото всех остальных сотрудников, не включенных в реализацию, повысить безопасность. Никто не должен был ничего знать.

Проайс предпочла бы, чтобы ей отвели отдельную станцию, которая находилась не так далеко от Минитмена, но строительство той еще было не закончено, поэтому приходилось смириться с тем, что в наличии.

Приготовления были закончены, и проект был запущен. И вот теперь, спустя шесть месяцев его реализации, Железная Сука была готова отобрать двенадцать кандидаток, которые станут полноправными агентами “Осы”.

Восемь из представленного списка придется ликвидировать. Это было трудное, но целесообразное решение. Трудное потому, что Проайс за полгода смогла не только оценить потенциальные возможности каждой, но и привыкнуть к ним. Несмотря на все усилия держать эмоции под контролем и собственное убеждение в своей неспособности к эмоциональным привязанностям, любимицы все же появились как-то незаметно.

Поэтому Проайс решила без промедления включить их в проект, успокоив себя тем, что кандидатки показали превосходные результаты. Особенно Эмили Раса. Она была лучшей и обладала всеми качествами, необходимыми для дальнейшей работы. Так что её имя было внесено первое.

Около получаса руководитель проекта потратила на выбор остальных, и наконец пришла к выводу, что одно, двенадцатое, место по-прежнему пустовало. И Проайс уже знала, чье имя туда внести, хотя эта мысль ей совершенно не нравилась, вызывала досаду и вообще: от осознания того, что придется и дальше курировать действия этого агента ей становилось досадно.

Но деваться было некуда. И оттягивать - тоже.

Проайс решительным движением пальца переместила имя “Хестром Криз” на двенадцатую позицию, даже вдруг ощутив кислый привкус во рту. А досадовать было на что.

Если б не отличные показатели этой выскочки, как прозвала кандидатку Проайс, последней было бы гораздо легче оставить это имя вместе с остальными семью несчастливицами, чья судьба уже была решена.

Но показатели у Криз были довольно высокие: как общая физическая натренированность и аналитические возможности, так и внешние данные вкупе с детальным подходом к планированию каждой операции. Выскочка была дотошной и внимательной, обладала навыком прогнозирования и, что важнее, опытом ведения операций в реальных условиях. Кроме того, кандидатке по ошибке природы или чьему-то умыслу досталась эйдетическая память, и это преимущество заноза использовала по максимуму, обставив в своих показателях по этому критерию саму Расу, за что, верно, заслужила её вечную ненависть.

Эти двое шли наравне, хотя Раса вырывалась вперед на каких-то полшага. Но кандидатки были абсолютными противоположностями, и Проайс отдавала предпочтение исполнительной и безукоризненной манере Эмили выполнять именно то, что от неё требовалось, и именно так, как это требовалось. В то время как Криз постоянно проявляла раздражающую самостоятельность и почти бесившую руководителя неподконтрольность, постоянно ставя слова инструкторов под сомнение своими непредсказуемыми действиями. Как ни странно, это работало.

Несомненно, сказывалось криминальное прошлое выскочки. Проайс досконально изучила досье Хестром Криз и постоянно задавалась вопросом, зачем Вербовщику 112-08 потребовалось рисковать своей карьерой и головой ради спасения этой девчонки. Этого агент решительно не понимала.

Да, Криз обладала острым умом, но вместе с тем лисьей хитростью, даже коварством, и была крайне недисциплинированна, высокомерна, порой даже язвительна, а чтобы выбить из неё замашки наемницы, потребовалось несколько специальных “уроков”, должных разъяснить ей, что в “Цербере” не место случайным прохожим. Однако если перемены и произошли в поведении Криз, то были поверхностны и незаметны. Она лишь позволила превратить себя из взбалмошной наемницы с крутым нравом в более покладистую версию самой себя, версию, необходимую для освоения знаний, но под гладкой шерсткой новой “Осы” то и дело проскальзывали шипы криминального прошлого. А вот язвительный язык, который Проайс частенько хотелось отсечь, никуда не делся. Лишь научился держаться за зубами чуть чаще обычного.

Нет! Хестром Криз нечего делать в проекте!

Проайс стерла это имя. Потом снова задумалась.

Она должна быть объективной. При всех своих недостатках Криз сообразительна и умна, с хорошими показателями. Странно, если это имя не будет включено в список двенадцати. Это лишь докажет Призраку, что руководитель проекта не смогла избавиться от порочащего её профессионализм субъективизма.

Вздохнув, женщина снова внесла в свой датапад:

“Оса-12. Кандидат: Хестром Криз”.

Потом, чтобы в очередной раз не передумать, сохранила список и переслала его лидеру Организации, как и было обговорено ранее.

Через пятнадцать минут в кабинете раздался сигнал входящего головызова. Проайс ожидала этого и уже знала, с кем ей предстоит разговор.

Она активировала коммуникатор, и тут же, в двух метрах от неё, куда был направлен датчик, возникла бледно-синеватая голограмма, изображающая высокого мужчину в деловом костюме и с неизменной сигаретой в руках. Разрешение голопроекторов, которыми была оснащена вся станция, оказалось настолько велико, что размещенный в кабинете Проайс отображал даже дым от сигареты, лениво тянущийся вверх.