– Не переживай! Ты обязательно встретишь того, о ком мечтала, уж тебе-то об этом не нужно волноваться! – заверила ее Люси. – Столько кандидатов. Уверена, маркиз был только первый!

Сьюзен осеклась. Чем-то слова сестры ее задели, зацепили тонкую струну в душе, и та завибрировала, причиняя неудобство и смутную тревогу, которые она выместила на Эдмунде, так невовремя вклинившегося в разговор.

– Согласен. Ты сразу все поймешь, - сказал негромко младший брат.

– Ой, тебе-то откуда это знать? – фыркнула девушка, отгоняя пугающие мысли прочь. Эдмунд поджал губы и промолчал, устремив взгляд на доску. То, что он там обнаружил, его совсем не порадовало. Гостиную наполнили судорожные охи и ахи, а также праведное возмущение. Эдмунд терпеть не мог проигрывать, даже старшему брату, который скрестил на груди руки и любовался, как младший король смиряется с тем, что ему придется в ближайшее время поработать в конюшне. Слово короля – не пустой звук! Их оживленный разговор служил своеобразным фоном, вошедшим уже в привычку, ибо без него тишина действовала на нервы. Сьюзен улыбнулась краешком рта, когда Люси повторила убежденно, что старшая королева станет первой птицей, что вылетит из гнезда. Та только рассмеялась в ответ и позволила беззаботной болтовне увлечь себя. Перепалка братьев прогнала липкие мысли, оставляющие на сердце след, и развеселила…

Только вот пришло время возвращаться к себе. Оставшись в одиночестве, Сьюзен глубоко вздохнула. Родные прогоняли странную тоску, что поселилась там с вроде бы невинными словами Люси, и теперь она усилилась в несколько раз, словно мстя за долгое молчание. Девушка накинула на плечи теплый плащ и вышла на балкон. В лицо ударил морозный воздух. Ветер отбросил ее длинные волосы назад, за спину, и ворвался в комнату. По коже побежали мурашки, и Сьюзен поежилась, однако уходить обратно в тепло не хотелось.

Она не любила маркиза, воспылавшего к ней чувством настолько сильным, что оно толкнуло его на сватовство. И, что королеву более всего тревожило, так же пусто было внутри при воспоминании о любом из ее воздыхателей. Сьюзен представляла лицо каждого из них и тщетно искала в себе душевный отклик, о котором говорила сестра. Нет, сердце не начинало трепетать, колотиться и рваться наружу, будто не было там никого… Может, так оно и было?

Как же так вышло? У нее, золотой королевы Нарнии, столько ухажеров! Где бы она ни появилась, к ней приковывается множество восхищенных взглядов, а в душе пусто. Никто так и не захватил ее, не очаровал. Сьюзен даже вспомнила Рабадаша, которого знала лучше других, но ничего. Пустота, которая ее убивала. Где же тот жар, о котором с таким огнем в глазах говорила Лу? Где мурашки, бегущие по коже, и все остальные атрибуты волшебного чувства? Почему все, что представляла себе девушка, отсутствует?

«Потому что рано», - сказала себе Сьюзен, глубоко вдыхая морозный воздух, чтобы тот заполнил пустоту в ее сердце. Вон сколько у нее кандидатов на роль супруга! Ни у кого более нет такого богатого выбора. Она просто еще не готова и не хочет замуж. Ни за кого, ибо не ощущает себя в должной мере ответственной… И попросту созревшей для такого шага. Обязательно наступит такой момент, и девушка первой пойдет под венец. Кто же, как не она, мечта всех заграничных принцев и королей? Все успеется, просто время еще не настало.

Посланники Гальмы уехали ни с чем.

***

Эдмунд проделывал путь в Теребинтию уже столько раз, что выучил его наизусть. Начал замечать смену пейзажа по мере приближения к северному острову, хотя на деле ничего в нем не менялось. То же серое море, уходящее к ровному горизонту и сливающееся с закрытыми тучами небом. Холодный зимний ветер сносил мелкие снежинки в сторону, и те запутывались в черных волосах короля, что стоял на палубе и смотрел на унылый горизонт.

Онур, как и прежде, сопровождал его в каждом путешествии. Опытному моряку, занимавшему на Рассвете должность помощника капитана, предлагали повышение. Питер хотел назначить его капитаном одного из новых кораблей, однако парень отказался. Это было безумно лестно – ему, сыну бедного лекаря, стать главным на судне нарнийского флота! – однако новая должность не позволила бы ему держаться рядом с младшим королем. Капитан не должен покидать свой корабль и сходить на сушу… И Онур без особых на то сожалений отказался от повышения, предпочел остаться спутником Эдмунда Справедливого в его плаваниях, которые за последний год так участились. Он был хранителем его тайн, одним из немногих, кто был посвящен в его секреты. Большего доверия удостоился только бессменный Меар, но с филином у короля была особая связь, не только как со слугой, но и с другом. Онур надеялся, что и его Эдмунд считает таковым.

Никто в Нарнии не знал, зачем младший король так часто покидает свои владения. Зачем тратит две недели на путь туда и обратно, чтобы провести в Теребинтии несколько жалких дней. Почему-то Онур был уверен, что даже государь не в курсе, хотя Питер мог догадываться… Верховный король был тактичен и вежлив и не задавал лишних вопросов, на которые бы его брат наверняка ответил. Однако Эдмунд следовал простому правилу: о некоторых вещах лучше умолчать, пока не спросят прямо. Это не делало его обманщиком и не создавало ненужных трудностей и склок.

Онур знал. Знал, ради чего приносятся все эти жертвы, и был готов защищать своего короля до последней капли крови. Правда, пока его служба не требовала ничего подобного. Парень просто притащил теплый плащ и протянул задумавшемуся Эдмунду. Тот вздрогнул, с усилием оторвал взгляд от горизонта и принял одежду. Он не обращал внимания на холод, ведь его вниманием целиком и полностью завладела узкая кромка берега, показавшаяся впереди. Сердце замерло, замедлило свой ход. Оно билось редко, неохотно, пока спускали на воду шлюпку. На острове уже привыкли к частым гостям. На каждый приезд Эдмунда встречу не организуешь, и торжественный прием его на берегу не ждал. Однако вовсе не слуг Освальда юноша высматривал в серой, унылой Теребинтии.

Он не отрывал глаз от суши, пока на пустынном, тусклом зимнем побережье не показалась одинокая фигура, облаченная в простой плащ. И в то же мгновение короля словно подбросило на месте. Онур даже не успел его остановить. Эдмунд просто перемахнул через борт шлюпки, не заботясь о том, что глубина еще немалая, и провалился в холодную воду по самый пояс. Моряк тихо застонал. Ну как так можно?! Так ведь и заболеть недолго! Однако Эдмунду было все равно. Он не мог больше ждать.

С грохотом рассекая легкие волны, король направился к берегу, и на мелководье его ждала такая же безумица, подол платья которой потяжелел от воды. Девушка с темными косами кинулась ему навстречу и горячо, пылко обняла. И кажется, не существовало для них ни холодного моря, ни корабля, застывшего вдали, ни унылой Теребинтии, покорившейся зиме. У Онура стучали от мороза зубы, но он-то сидел в тепле, сухой. От струй воды, что стекали с одежды Эдмунда, моряка начинало потрясывать, но король словно не замечал обжигающего ветра.