Кара не успела увернуться. Чтобы не проиграть в то же мгновение, она одним махом выпила всю силу из свежей травы, взращенной Ингрид. Знаменитый ведьмин круг уродливым почерневшим пятном разлегся у ее ног. Энергия, чужая, но лесная, знакомая, затопила ее душу. Этого хватило, чтобы перехватить контроль над толстой ветвью и направить ее обратно. На это Кара истратила последние крупицы сохраненных сил и, подхватив с земли чей-то меч, шагнула вперед. Она не умела обращаться с оружием, никогда не держала его прежде в руках, но больше в ней не было ни капли энергии. Рассчитывать больше было не на что. Она защитит Эдмунда! Сейчас или никогда!

Пальцы Ингрид вцепились прямо в горло, сжали его железной хваткой, перекрывая доступ воздуху, но не это было самым страшным. Кара захрипела, чувствуя, как из ее тела уходят силы, что заставляли сердце биться и гнать по жилам кровь. Уверенно, жадно и беспощадно соперница поглощала их. Та надавила на нее, держа практически на весу, заставляя прогнуться в спине и хвататься за душащую ее руку, чтобы не упасть. Меч Кара давно выронила. Она не слышала, как кричит что-то хрипло Онур, не ощущала, как гудит под ногами земля, сотрясаемая десятками копыт – то Маркус со своими воинами подоспел на помощь. Все ее существо, вся душа погибали под давлением Ингрид, что вытягивала саму жизнь из девушки, превращая слабый ручей в засохшую пустыню. Прежде Каре казалось, что в ней не осталось ничего. Как же она ошибалась – теперь само пламя, что полыхало в ее сердце, согревало по ночам и заставило вернуться, тухло на глазах. В мутнеющем сознании мелькнула лишь одна мысль, одно имя: «Эдмунд»…

И оно вернуло Каре, уже готовой сдаться, желание жить и бороться! В кои-то веки она научилась верить, научилась любить – и неужели должна это так быстро потерять?! Ни за что! Ее вдруг охватила дикая, отчаянная ярость, сокрушившая все стены и все запреты, которые для себя определила девушка.

Ведьмам неизвестно чувство насыщения. Когда конец подходит слишком близко, сколь угодно энергии она поглотит, отгоняя смерть подальше, ни капли не оставит.

Жажда выжить любой ценой победила желание одолеть и убить. Кара вцепилась в сжимающую горло руку и одним жадным глотком выпила весь запас Ингрид. Досуха. И в то же мгновение обе они рухнули в грязь.

Каре почудилось, что ее швырнули в бушующее море, волны которого окатывают ее с головой. Душу, пустую и высушенную колдовством, затопило силой, но мгновенная радость от этой жизни исчезла, стоило осознать простую истину. Эта сила была чуждой Каре. Она принадлежала не ей, и сердце отторгало ее, будто напоминая, откуда взялся этот океан мощи, бескрайний, пьянящий голову. Девушка приподнялась на локтях, с усилием столкнула с себя Ингрид и вдруг ахнула, осознав, что та мертва, что сила, наполняющая каждую клеточку тела Кары, была дана другому существу. А теперь оно мертво.

В желудке забурлило, голова закружилась. Не было сейчас разницы, у кого Кара отняла жизнь. Даже пролившая столько крови ведьма была живым созданием, которое девушка выпила досуха – и энергию которого ощущала в себе. Осознание, горькое, ужасное, сковало ее душу ужасом. На глазах выступили слезы. Она ведь не хотела становиться монстром, поглощающим чужую силу. Не в этом ли Кара клялась Эдмунду, отстаивая свою правоту годы назад? Она брала взаймы у леса, но возвращала долг сполна, и тот не был на нее в обиде. Однако это… Девушка никогда не допускала даже мысли о том, чтобы совершить такое злодеяние – убить кого-то ради этой безумной, безграничной силы. Каждый сам выбирает свой путь. Она выбрала. И кем теперь стала?

С трудом Кара поднялась на ноги и вдруг поняла, что прискакавшие воины не спускают с нее глаз. Маркус, стоящий впереди, и тот замер, сверля ее напряженным взглядом. Понять, что произошло, было нетрудно, тем более что удержать внутри такую мощь у Кары не удавалось. У ее ног прямо из земли вырастали зеленые стебли травы, свежие и чистые. То были крохи, которые девушка выпускала против своей воли. Ей хотелось выбросить чужую жизнь из своей души, очиститься, чтобы никогда не вспоминать о том, что ей пришлось сделать ради того, чтобы спасти Эдмунда. При этой мысли девушку начали душить рыдания. Он же не простит. Никогда не простит такого, ведь он терпеть не может ведьм. Прежде король переступал через свою ненависть, доверившись ей. Теперь не будет…

Кара краем глаза заметила, как воины начинают рассредотачиваться по кругу, повинуясь тихому приказу Маркуса. Сейчас ей было все равно, ибо от отвращения к себе и ощущения, что Эдмунда она потеряла навсегда, не хотелось сопротивляться. Только тихий голос Онура привел ее в чувство.

– Беги… – прохрипел моряк, с трудом вставая на ноги. Кара непонимающе нахмурилась, и тогда Онур крикнул изо всех сил: - Беги отсюда!

И Кара побежала. Воины ломанулись ей наперерез, но опутавшие их ветви дерева расчистили девушке путь. Позади раздался голоса Маркуса и Онура, затем звон мечей. Их тут же заглушил скрип леса и шум ветра, который усилился в сто крат, стоило ведьме за раз выпустить всю чужую, ненавистную ей энергию наружу. Она летела подобно юной газели, и сама природа помогала ей, убирая коряги с дороги, отводя в сторону от одежды колючие ветки кустов, но мешая пройти врагам, смыкаясь перед ними непреодолимой стеной. Вновь разверзлись небеса, затянутые тучами, и на Теребинтию обрушились холодные струи. По лицу Кары текла вода. Дождь ли то был или слезы?..

***

Голова раскалывалась так, что было впору ее отрубить, чем терпеть эту боль. Эдмунд глухо застонал, приходя в себя, и дотронулся рукой до источника мучений, которым сильно ударился о стену в завершение короткого полета. Пальцы нащупали повязку, пересекающую лоб и виски, один из которых неприятно саднил. Юноша инстинктивно попытался подняться, но чьи-то руки толкнули его обратно.

– Лежи, Эдмунд, - хриплый голос Онура вызвал в памяти липкие, неполные воспоминания. С трудом король воскрешал картины недавнего прошлого. Ведь они с другом с кем-то дрались, иначе не было бы так больно, верно?.. Осознание вспышкой прошило сознание. Ведьма! Эдмунд распахнул глаза и устремил на моряка вопрошающий, требовательный взгляд, от которого не укрылась и изможденность парня, и расцветающий на скуле синяк. – Мы…