– Надеюсь, Вы очень скоро поправитесь, Ваше Величество.

Кара покосилась на две невольно попавшие в противоборство стороны и незаметно вздохнула. Ей, чуткой к такому сложному созданию, как лес, было нетрудно читать сердца людей. Ревность Люси, которую та и не пыталась особенно скрывать, была ей ясна, да и сама Арханна о том наверняка догадывалась. Только вот ничего не сказала на этот счет, чтобы не затрагивать слишком личную тему для государя Нарнии. Их отношения еще не перешли на тот уровень, где удобно обсуждать подобные вопросы.

Девушка не зря выросла в высшем свете Орландии. Она обладала изяществом большим, чем было отмерено Каре, вышедшей из простого люда, и умела понимать намеки и полутона. Внимание, которое ей оказывал Верховный король Нарнии, не укрылось от ее глаз и несомненно льстило, хотя общение никогда не переходило разумных границ. Питер словно пытался изучить ее, оказывая должное гостеприимство, но одаривая им одну из спутниц принца больше, чем остальных. Под предлогом дружбы, что связывала его с лордом Эснеком, он порой общался с Арханной по деловым вопросам. Беседы выходили неспешными, но неизменно насыщенными и приятными. Дочь дипломата была прекрасно образована и, как успел заметить орландец, умом действительно пошла в отца. Было бы желание, она и впрямь могла бы достигнуть больших высот в политике, но, как однажды призналась сама Арханна, душа к этому не лежала.

– Я достаточно насмотрелась на отца, чтобы утратить всякие иллюзии насчет политических игр, - сказала она однажды и тяжело вздохнула. Время суток, а это был вечер, тихий и спокойный, располагал к откровенному разговору. К тому же, и собеседник был благодарный: Питер всегда умел слушать других, не перебивая, а сейчас ему было еще и интересно, что же спрятано в душе этого создания с белокурыми, чуть растрепанными волосами и ясными голубыми глазами? Что скрывается за этой типичной для Орландии, но какой-то особенной, неуловимо харизматичной внешностью? Арханна устремила взгляд на горизонт – с балкона, на котором они стояли, открывался великолепнейший вид, и немного помолчала. Явно сомневалась, стоит ли продолжать. Питер не стал настаивать: любопытно, скажет ли? – Быть дипломатом равно что иметь множество врагов.

– Разве только у дипломатов они имеются?

– Вы правы, государь. Не иметь врагов значит не жить вовсе, - согласилась Арханна и сказала задумчиво: - Однако в наших силах сделать так, чтобы число их было как можно меньше.

– Это звучит несколько свирепо, - заметил Питер со смешком. Понятно, что в эти слова вкладывался иной смысл, но такое толкование показалось забавным. Арханна и сама стушевалась, неуверенно улыбнулась.

– Я не это имела в виду, совсем нет! Я лишь хотела сказать, что неблагожелательное отношение к окружающим не сделает никого счастливее.

– То есть относясь ко всем дружелюбно, можно заручиться их поддержкой? – приподнял Питер бровь. Он вполне оправданно сомневался в таком методе.

– Жизнь и так снабдит нас врагами. Зачем ей в этом помогать? – рассудила Арханна. Верховный король хмыкнул, но возражать не стал. Девушка тем временем продолжила: - Это помогает избежать конфликтов и решать вопросы миром, не находите?

– Но порой бывает, что человек заслуживает негативного к себе отношения. Неужели и тогда Вы будете милы и любезны с ним?

– У каждого своя правда, король Питер. Вопрос лишь в том, совпадают ли взгляды на мораль и допустимые границы этого человека с Вашими, только и всего…

– Даже если он будет считать допустимым провоцировать Вас на ссору? Вредить Вам? – с сомнением спросил государь Нарнии. – Простите, но такой взгляд на мир довольно утопичен.

– Я не вчера на свет родилась, Ваше Величество, - Арханна устремила на него прямой, спокойный и в то же время решительный взгляд. – Каждому выпадают свои испытания, которые приходится преодолевать. Конечно, до Ваших успехов мне далеко, но поверьте, и на мою долю выпало кое-что. Отвечая на провокацию, мы лишь демонстрируем собственную слабость… А там, где я выросла, таких ошибок не прощают. Уже поздно. Позвольте, я вернусь к себе?

Питер кивнул, и Арханна в то же мгновение испарилась. Она всегда улетучивалась необычайно быстро, обладая мягкой неслышной походкой. Шорох ее платья было не так уж просто уловить, но он уже приноровился, незаметно для себя… После общения с ней государю всегда было о чем подумать. Вот и сейчас он остался на свежем воздухе, погрузившись в глубокие размышления.

Интересно, какие испытания могли выпасть на долю этой интеллигентной особы? Внешность у Арханны была очень миловидной. И не скажешь, что ей пришлось много вынести на своем веку, хотя всякое порой случается. Питер предпочитал не судить о людях поспешно – на его посту это было бы недальновидно и попросту опасно. Орландия, как и любая другая страна, имеет свои особенности. Сам Верховный король не соприкасался тесно с миром высшей знати, но рассказов Сьюзен и Эдмунда, которые вращались там чаще, хватало, чтобы понять: интриги среди местных вельмож – обычное дело. А если учесть, что Арханна приходится дочерью одному из самых влиятельных политиков Орландии и приближенных к королю Луму… Кто знает, может, и впрямь у нее врагов немало. Не зря же она столько об этом говорила, верно? Питер задумчиво постучал по оградке балкона пальцами, неосознанно выбивая бравый военный марш. Сегодня Арханна, специально или же случайно, сказала ему куда больше, чем обычно. Жаль, что не прямым текстом, но то была привычка всех орландцев – изъясняться туманно и красочно, играть словами и намеками. Однако суть в этой дымке не укрыть: за внешней хрупкостью может крыться твердый стержень, столь же сильный, как и ум.

Эх, сколько вопросов хотел бы задать девушке Питер! Призвать к полной откровенности, сорвать наконец эту завесу тайны, что едва-едва приоткрылась и не давала ему покоя! Чужая душа – потемки, и никогда прежде не тянуло его развеять этот полумрак, чтобы увидеть, что за свет озаряет сердце другого человека. Незаметно, само собой это вдруг стало очень важным, жизненно необходимым… И порой казалось, что он уже подошел достаточно близко, чтобы коснуться самого сокровенного – но складывалось ощущение, что обоим им не хватает духу сделать это. Питер никогда не сомневался и действовал уверенно. Сейчас же риск вспугнуть слабое, возникшее между ними доверие останавливало, хотя эта неопределенность терзала душу. Не хотелось потерять то, что уже достигнуто: прежде в разговорах они никогда не подходили настолько близко к своим тайнам и горестям, едва касаясь их, заговаривая, но тут же уходя в сторону, оставляя собеседника маяться в догадках… Ибо Арханна всегда помнила, кто перед ней стоит и кто ее выслушивает. Черт, порой Питеру хотелось проклясть свой высокий пост! Он всегда нес возложенную на него ответственность с честью, считал ее оказанием высочайшего доверия со стороны Аслана, но теперь был готов отказаться от него, только бы подойти еще на один шаг, не вспугнув, а ощутив ответное движение, увидев на лице светлую улыбку. При виде последней внутри разливалось приятное тепло, от которого и самого тянуло улыбнуться…