– Хорошо, братец, - усмехнулась королева, усаживаясь на диван и разглаживая подол легкого платья. Тонкая ткань так и струилась между пальцев. – Не брошу.

– Нас пригласили на охоту завтра утром. Говорят, тут есть чудесный оазис неподалеку, - проговорил Эдмунд, буквально падая рядом и взлохмачивая влажные от пота волосы. – И там водятся птицы, чей окрас и вкус просто невероятны!

– Тебе лишь бы поесть, - фыркнула Сьюзен. Младший брат сделал вид, что обиделся.

– Я лишь пересказываю то, что слышал.

– Вот и завтра то же самое сделаешь, - в тон ответила королева. Корин громко ахнул.

– Как? Вы с нами не поедете? Ваша меткость и зоркий глаз придутся очень кстати и поразят тархистанцев в самое сердце.

– Я не приемлю убийства даже неразумной дичи, - поджав губы, сказала Сьюзен. Ей, на штурме крепости Тельмар поразившей немало людей, было достаточно пролитой крови. С той поры королева стала необычайно чувствительна и практически не брала в руки оружие. Корин хотел было начать ее уговаривать, но Эдмунд остановил его взмахом ладони. Принц насупился – как же Сьюзен пропустит такое веселье? – и примолк.

– Значит, придется нам принять удар на себя, - протянул младший король. – И я очень надеюсь, что принц Корин соизволит более не вляпываться в неприятности.

– Я тогда не вляпывался, - возразил обиженно Корин. В его понимании приключения, коих в Тархистане уйма, к неприятностям не приравнивались. Эдмунд приподнял бровь. Его не вдохновляла перспектива объясняться перед Лумом, как его драгоценный наследник умудрился утонуть, прыгая с причала на спор.

Сьюзен так и не переменила своего решения. На охоту нарнийцы отправились без нее. Наблюдая с веранды, как друзья идут по двору дворца, королева тихо вздыхала. Когда те скрылись из виду, она вернулась обратно в покои. Ей было о чем поразмыслить.

Эдмунд не особо любил Тархистан. Холод он не привечал с юных лет и предпочитал тепло, но это выходило за все рамки! Когда еще и пыльно, и песок летит в глаза, и солнце печет, вообще жить невозможно. Еще немного, и корона начнет плавиться, капли металла – стекать по вискам. Сразу начинаешь тосковать по прохладе нарнийских лесов и ласковым золотым лучам, что обогреют, а не обожгут. До оазиса, как говорили проводники, рукой подать, так что решили обойтись без лошадей и, Аслан упаси, паланкина! По местным обычаям богатые вельможи могли не утруждать себя ходьбой и не пачкать ноги о землю, которой касаются грязные рабы. Эдмунду это совсем не нравилось, и про себя он поклялся, что никто и ничто его в переноску не затащит. Он будет драться насмерть, но пойдет на своих двоих! Благо, никто и не пытался. Южане действовали на нервы совсем другими способами.

Когда процессия покинула дворец, то попала в толпу, которую воины принялись тотчас раздвигать. Дабы добраться до ворот и покинуть Ташбаан, нужно было пройти через всю базарную площадь. Рабадаш нашел отличное место, чтобы насесть на уши. Эдмунду показалось, что его взяли в откровенную осаду, с таким упорством царевич добивался ответа на интересующий его вопрос. По-южному витиевато звучали его слова, однако смысл был прост до безобразия: вы гостите уже три недели и молчите – так что насчет брачного союза?

– Сам понимаешь, - младший король повел в воздухе рукой и усмехнулся. – Женщины – странный народ. Вечно сомневаются, размышляют.

– Но мы-то с тобой не женщины, - довольно высокомерно произнес Рабадаш. – И можем обойтись без этих неясностей.

– Да, вы народ деловой. Практичный и решительный, - очень хотелось добавить про изворотливость и бесчестность, но Эдмунд промолчал. Вряд ли будет уместно делать такие заявления в центре Ташбаана. – Помнится, лорд Доган отличался всеми этими качествами.

– Он метил на освободившееся место великого визиря, - ответил коротко Рабадаш. – Ему не повезло.

– Печально. Он был чрезвычайно умным человеком.

– Ума и тебе не занимать, - нахмурился царевич. – Так что насчет?..

– О, ты мне льстишь, - протянул Эдмунд. Очень уж усердно загоняли его в угол и вынуждали говорить на тему, коей он хотел бы избежать. С другой стороны, три недели их не доставали вопросами – имеют право поинтересоваться! Но не прижимать и силком выуживать ответы, так благовоспитанные люди не поступают. – Однако его достаточно, чтобы не брать на себя роль Сьюзен. Только ей положено решать.

Младший король обворожительно улыбнулся. Рабадаш прищурился. Ловкость, с которой нарниец уходил от прямого ответа, ему совсем не нравилась. У Эдмунда были веские причины так вилять хвостом. Нахальство тархистанцев, их непоколебимая уверенность подсказывали: если прозвучит отказ, делегации не поздоровится. В том, что он рано или поздно последует, король не сомневался. Будь Сьюзен согласна – давно бы объявила об этом. Тянуть три недели – даже для нее слишком.

– Она может колебаться целую вечность. Ты наверняка знаешь, чем все закончится.