Шрифт:
— Ничего-ничего. Пожалуйста. Да, я из России. Из Москвы.
— Меня зовут Петер, — он сел.
— Владимир. Очень приятно.
— Взаимно. Я недавно был в Москве.
— Понравилось?
— О да! Шумно, конечно. И темп жизни… Но…
— Это правда. Здесь потише.
— О да! Понимаете… Я журналист. Можно сказать, писатель. Ну… Не то чтобы… Пишу в журнале.
— Интересно. А я преподаватель. И о чем же вы пишете?
— Обо всем. О жизни, об интересных историях, о приключениях, путешествиях…
— Забавно.
— Да, это забавно. Но… Знаете, это очень трудно — каждый месяц сочинять какую-нибудь интересную и смешную историю. Такую, чтобы ее читали. Чтобы она нравилась.
— Догадываюсь.
— Нет, вы не представляете себе, как это нелегко… Я написал уже, по-моему, двести или триста рассказов! — Петер явно волновался. В его голосе гордость переплеталась с волнением.
— Ого! О’Генри написал, кажется, двести.
— Да, — печально улыбнулся Петер. — Двести восемьдесят семь. И умер. Но я не собираюсь умирать! Я напишу еще двести восемьдесят семь рассказов. И еще семьсот восемьдесят два!
— Обязательно напишете! — сказал я, а про себя подумал: «Хрен ты столько напишешь».
Петер решительно отпил пива и еще более решительно произнес:
— Сейчас мне нужно написать что-нибудь интересное о Москве. Не зря же я туда ездил. Но я никак не могу придумать — что именно.
— Напишите о Красной площади.
— О ней уже все написано.
— О Большом театре… Об Арбате…
Петер отмахнулся:
— Когда я учил русский язык, я все время читал про Большой театр, про Гагарина, про Красную площадь… Нет, это не то! Нужна какая-нибудь интересная история. Как это по-русски… Житейная…
— Житейская.
— Вот-вот. Из жизни. Мой журнал называется «Семья»… «Ди фамилие»…
Я непроизвольно присвистнул:
— Хорошее название!
И автоматически мысленно добавил: «А главное — редкое».
— Нужен какой-нибудь сюжет. Забавный и понятный, — не унимался Петер. — Я понимаю, что это глупо и как это по-русски… навязывательно… Навязательно…
— Навязчиво. Да нет, Петер, мне очень интересно. Вы не представляете, как мне это интересно.
— Спасибо, Владимир! Да, это глупо и … навязчиво! Но, может быть, вы можете что-нибудь посоветовать. Нет-нет… Если…
— А знаете что, — сказал я. Причем совершенно неожиданно для самого себя. Ну, прорвало:
— Напишите, как будто вы пришли в какое-нибудь московское кафе…
— Так-так.
— С каким-нибудь коротким и смешным для немецкого уха названием… Обыграйте какой-нибудь каламбур. Типа «шван» и «швайн»…
— Так-так.
— И там к вам будто бы подсел русский журналист, который хочет написать что-нибудь о Германии. О Мюнхене, например… Потому что он только что там был. А раз был — надо написать. Логично?
— О да! Логично. Как это по-русски… история из зеркала.
— Ну да, зеркальная история. Можете написать, что он работает в какой-нибудь газете, которая называется… скажем, ну… «Моя семья».
— Гениально! Зеркальная история…
— Ну, а дальше — сами знаете… Не мне вас учить. Приплетайте про Красного Гагарина с Большим Арбатом.
— Гениально! Йа, йа! Гениально!
В это время мне принесли шляхт-пляттэ и пиво. Мы чокнулись.
— За рассказ! — сказал я.
Пауза.
— За наш рассказ! — сказал Петер тихо и многозначительно.
Получалось, кстати, точно как в фильме «Подвиг разведчика». Только зеркально наоборот. Помните? Немецкий офицер провозглашает тост:
— За победу.
Немцы выпивают. А наш разведчик красавец Кадочников ждет, пока фашисты выпьют и тихо говорит:
— За нашу победу, — и пьет отдельно. Классный момент!
Петер сердечно меня поблагодарил, мы обменялись визитками, и он быстро ушел. Писать, конечно. Куда же еще? По себе знаю. На память надейся, а мысль запиши. «Мысль не в книжке записной — это зимний снег весной».
К утру мой рассказ был готов. Думаю, у Петера тоже.
Через месяц на мою электронную почту пришло письмо от Петера. К письму с приветствиями и благодарностями был прикреплен рассказ, который назывался «Журналист из „Му-му“». С посвящением: «Посвящается Владимиру из Москвы».
Словом, когда б вы знали, из какого «Пука»…
Сам дурак! первоапрельский рассказ
1 апреля — «день дурака». Это все знают. В этот день принято извращаться в изобретении обманок и громко, заливисто смеяться.