— Ну, раньше ты не позволяла страху остановить себя, если уж ты решила что-то сделать. Угадай, если тут разница, а?

— Нет, — из-за владевшего мной напряжения я стала обидчивой. Да, я была счастлива, в самом деле была. Но это не отменяло того, что в основе своей я была подкошена, и ни одна сторона моей жизни не избежала разрушения. — Я правда этого хочу, — прошептала я, чуть не плача.

— Просто тебе надо дать ему знать, что если ты сомневаешься — это вовсе не оттого, что не разделяешь его желаний и чувств. Это правда важно Китнисс, понимаешь? Я вас обоих неплохо знаю. Если тебе нужно что-то прояснить с ним — сейчас самое время это сделать, — он вел себя прямо как отец, когда взял меня за руку и сжал ее. — Пообещай мне вести себя по-взрослому в этом смысле.

Я нерешительно кивнула, тронутая его словами. Мне было ясно, насколько весома эта просьба, и стало легче лишь оттого, что я высказала свои страхи вслух в присутствии того, кто так хорошо нас обоих знал. Когда же Пита вернулся после возни с гусями, мы уже дружески молчали, ведь, по большому счету, мы и без слов отлично понимали друг друга. И я чувствовала себя уже гораздо лучше, чем когда пришла сюда.

— Твои птицы в загоне. Мы готовы? — Неужто он заметил, что мы опаздываем?

Я встала, чтобы последовать за Питом, и тут Хеймитч нас окликнул.

— Эй! — мы обернулись и увидели, как он неловко встал, и всплеснул руками, будто не зная что с ними делать. Сделав к нам несколько нетвердых шагов, он протянул Питу руку, и тот взял ее, но потом в порыве чувств обнял его, и похлопал по плечу.

— Ты все хорошо сделал, малыш. Правда хорошо.

Пит закрыл глаза, как будто пытался взять себя в руки и прошептал:

— Спасибо.

Мне вдруг пришло на ум, что окажись жизнь к нам добрее, Пит обнимал бы сейчас своего отца, и мысль о том, чего Пит лишился наполнила мое сердце невыносимой печалью.

Выпустив Пита, Хеймитч повернулся ко мне и чмокнул меня в щеку.

– Ага, я, да, горжусь вами обоими, — сказал он просто, снова взял со стола свой стакан и поднял его за нас обоих, но смотрел при этом только на меня. — Вы оба получаете мое благословение, — он залпом допил все содержимое и хлопнул стеклянным донышком по столу.

***

К счастью, день вышел таким насыщенным, что у нас просто больше и времени не нашлось говорить о нашей помолвке. Мы продолжали добавлять в нашей пекарне «последние штрихи» и даже вернувшись домой занимались вопросом найма хотя бы одного помощника. Мы принялись изучать заявки от желающих — их нашлось несколько, ведь, хоть жить стало и полегче, но людям по-прежнему приходилось трудиться, чтобы прокормить семью. К вечеру у нас уже голова шла кругом — я и понятия прежде не имела по каким критериям надо брать людей на работу. В итоге мы сдались и стали готовить ужин, оставив вопросы такого рода на потом, что только подбросило дровишек в топку моего стресса. Я могла бы помогать Питу в пекарне, но меньше всего мне хотелось самой выходить к покупателям. Я была не создана для такой работы, контактов с людьми, хотя если приходилось, прежде я могла себя заставить. У меня живот крутило, стоило мне представить себе кучу толпу клиентов, которые ждут, чтобы их обслужили.

Мои размышления прервал стук в дверь. Оставив Пита начинять фаршем пироги, я открыла дверь и обнаружила на пороге Эффи во всем ее модном великолепии. Вид облегающую ее стройную фигуру сочно-зеленого платья заставил меня вспомнить сказки о лесных эльфах, которые я слышала в детстве. На этот раз на ней была телесного цвета обувь и подходящий к ней ремешок, который смягчал смелый колер ее наряда.

— Эффи! — я старалась быть приветливой, но мне было трудновато скрыть усталость в голосе.

Она вся была порхание и полет, легка, как колибри, когда влетела в дом, излучая волны восторженной энергии.

— Я была сегодня в городе и ходила на рынок. Чего там только нет! Такая огромная разница в тем, что было раньше! Привет, Пит! — прощебетала она, когда он высунулся в дверь, чтобы узнать, кто пришел. — Вы заняты, так что я просто на секундочку, занести это вам. Я вам тут принесла черники — можно ее засушить и заваривать в чай. У него получается такой густой, насыщенной вкус, — восклицала она.

Я ощутила, как Пит оказался рядом со мной.

— Мы собирались после ужина тебя проведать, — он посмотрел на меня многозначительно, так как мой ответный взгляд, должно быть кричал: мы собирались? — Но раз уж ты здесь, это упрощает дело. У нас тоже есть для тебя маленький сюрприз, — его улыбка была широкой, что я невольно поддалась его настроению. Эффи глядела на нас выжидательно.

Я сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

— Он сделал мне предложение, Эффи. Мы обручились. На самом деле обручились, — сказала я настолько ровным голосом, насколько только могла. Она же расцвела в невероятно радостной улыбке. И я приготовилась к неизбежному взрыву.

— О, надо же! Поздравляю, мои голубки! — завизжала она, выделяя каждое сказанное ею слово и сжимая нас в невероятно жарких объятьях. — Помолвлены! Как это невероятно чудесно! О, помню, я сразу же сказала Хеймитчу, еще только как приехала, что вы должны отпраздновать свадьбу в знак всех своих огромных достижений, — она так растрогалась, что по щекам у нее уже катились слезы. — Вы уже назначили дату?

— Э-э, нет, — замялась я. — Нам сначала нужно открыть пекарню…

— Мы не торопимся. Но когда назначим дату, дадим тебе знать, — сказал Пит.