Пит принес поднос с тремя чашками на блюдцах, молочником и сахарницей — явно из одного сервиза —, а Эффи, покачиваясь, притащилась за ним. Поставив все это на стол, он сел рядом со мной, а Эффи устроилась на диване напротив. Она снова сморщила личико, опускаясь на подушки. Вид у нее был сконфуженный и больной.

— Ты в порядке, Эффи? — уточнила я.

— Ага, думаю, просто подхватила какой-то вирус. Наверно, в поезде, — она взмахнула рукой, будто отмечая жестом мою озабоченность. — А вы как? Где были сегодня?

— Пит ходил вниз, в пекарню. А я была на охоте, подстрелила кое-что.

Она лишь кивала, прихлебывая чай. Теплый напиток, казалось, придал ей сил, и она постепенно оживилась.

— Мне прям не терпится взглянуть на обновленный город. Я столько слышала о восстановлении Дистрикта Двенадцать, что я прям умираю, как хочу увидеть все собственными глазами, — она замолчала и потерла переносицу. — Простите, но сегодня у меня что-то голова раскалывается. Вы же знаете, как долго ехать сюда из Капитолия, — и она деланно рассмеялась.

— Да уж, поездочка бывает не из легких. Мы можем чем-нибудь тебе помочь? — спросил Пит. — Принести тебе что-то от головы?

— Нет, не беспокойтесь. У меня все есть. Завтра буду как новенькая… — на полуслове ее прервал стук в дверь. Она осторожно поднялась и пошла открывать. И мы услышали как при входе зарокотал Хеймитч. Войдя в гостиную, он кивнул мне и Питу.

— Вот, возьми, — сказал он безо всякого предисловия, отдавая Эффи стакан с какой-то желтой мутной жидкостью.

— Что это? — спросила она.

— Лучше тебе не знать, но это поможет тебе справиться с похмельем, — ответил он, присаживаясь.

Похмельем? Мы с Питом переглянулись.

— Оно же жутко воняет! — заверещала она. — Откуда мне знать, что это меня не прикончит?

— Если уж полбутылки виски, которые ты намедни вылакала, тебя не прикончили, то это уж точно не судьба, — выдавил он хрипло.

— Я думала, ты хватанула вирус, — сказала я подозрительно.

Пит же начал потихоньку хихикать.

– Ага, еще какой, — шепнул он мне.

Эффи побледнела и стала нервно озираться, как будто подходящий ответ прятался в одной из ее вонючих ароматических свечей.

— Ладно, хорошо. Я вчера перебрала, и теперь мне кажется, что меня сбил поезд. Прошу прощения — не успела приехать, как стала словно Хеймитч… — она бросила на него полный презрения взгляд, — только выгляжу получше.

Хеймитч же смерил ее взглядом, в котором читалось «да пошла ты», прежде чем ответить:

— Вчера ты не была такой заносчивой, когда я купал тебя в душе, нет? — он приподнял бровь, недобро блестя глазами. Эффи же покраснела до такой степени, что, я думала, у нее голова вот-вот взорвется, и все вокруг засыплет конфетти. Я тоже была уже в полнейшем шоке. Питу не пришлось тащиться аж до самого Котла, чтобы почерпнуть стоящую сплетню. Хеймитч и Эффи? В душе? Ясно было, что эта мысль крупными буквами написана у нас на лицах, и Хеймитч явно получал от этого удовольствие.

— Не льсти себе. Я была полностью одета, когда ты меня туда запихнул! — вскрикнула она.

Хеймитчу с трудом удалось сдержать смешок.

— Но когда ты оттуда выходила — ты была не так уж и одета. Мне пришлось как следует порыться в твоих кружавчиках, прежде чем я нашел наряд с кроликами. И как вы вообще живете, когда эти тоненькие лямки все время врезаются в задницу? — и он скорчил такую рожу, что мне ясно представилось как он разглядывает трусики-танга у себя в руках, и меня прямо-таки скрутило от подступавшего хохота. Пит тоже отвернулся, спрятав лицо у меня на плече, пытаясь не показывать открыто как ему весело.

— Да как ты посмел касаться моего белья? — ахнула она. Я даже рот открыла от удивления, и мне пришлось прикрывать его рукой, чтобы туда не влетела какая-нибудь муха. Мне и хотелось бы не рассмеяться, чтобы не злить Эффи, но это было выше моих сил. Пит, тоже в этом смысле дошел до ручки и присоединился ко мне, но, к его чести, все еще пытался быть вежливым. Меня же мало заботили манеры, и я без зазрения совести стала корчиться в смеховой истерике. К счастью, она была слишком занята, чтобы обращать на меня внимание.

— Всех. Без исключения. Твоих. Кружавчиков, — усмехнулся Хеймитч, скрестив руки на груди.

— Ох, так мне придется все это продезинфицировать! Или сжечь!!! — снова завопила она. — Ты же лапал дизайнерские вещи, ты, грязный извращенец, ты… ты… — в сердцах она даже притопнула ножкой.

— О, да. И они были такие нежные на ощупь…

В порыве негодования она толкнула его в сторону двери.

— Вон! Убирайся вон! Ты! Мерзкое чудовище! Иначе я за себя не отвечаю!

— Ладно, только все-таки сначала выпей это, чтобы никто не пострадал, когда тебя разорвет от злости, — сказал, посмеиваясь, Хеймитч, прежде чем за ним захлопнулась входная дверь.