– Вас вывернуло наизнанку, - напомнила я.

Он покачал головой.

– Это не то же самое, что просто быть голодным, миз Блейк. Мое тело должно чувствовать, что я сегодня ел, а кажется, словно все эти прекрасные блюда остались незамеченными.

– Боюсь, есть только один вид пищи, что сможет удовлетворить потребности вашего тела, мистер Уоррингтон.

– Вы имеете в виду человечину, - заключил он тихим, серьезным голосом.

– Боюсь, что так, - кивнула я.

Он нахмурился, и между его бровей пролегла морщинка.

– Думаете, я восстал таким из-за того, что ел ее при жизни?

– Честно говоря, я не уверена, но мне так кажется.

Он улыбнулся мне, и слезы все еще скатывались по его щекам.

– Спасибо за признание, что не знаете наверняка. Я ценю, что вы настолько честны.

Я снова пожала плечами.

– Думаю, вы этого достойны.

– Вы почему-то чувствуете себя виноватой передо мной.

Я кивнула, не отрицая даже, что он прав.

– Думаю, мне не стоило резать корову, чтобы поднять вас. Полагаю, это спровоцировало слишком сильный скачок моей силы, и теперь вы так... похожи на живого.

– Я чувствую себя живым.

– Я знаю.

– Если бы я мог есть и удерживать пищу, как обычный человек, вы бы все равно вернули меня в могилу?

– Не знаю. Должна бы была, но, если честно, не знаю. Теперь это не важно.

– Потому что я не могу питаться, как человек, и все еще голоден, очень сильно голоден.

Я кивнула.

– Да.

– Вы должны вернуть меня назад, пока я никому не навредил, миз Блейк.

– Верну.

Уоррингтон кивнул и выпрямил спину, и его поза выдавала военную выправку. Одернул футболку, словно это был пиджак от костюма.

– Мне стоит переодеться в свою старую одежду, прежде чем мы сделаем это?

– И снова, откровенно говоря, я не знаю.

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, - сказал он.

– Да, давайте вернем вашу одежду.

– Они отдали ее в хим... чистку.

– Я попрошу МакДугала позвонить и узнать, сможем ли мы забрать ее.

– А если она не готова?

– По одной проблеме за раз.

– И то верно, и то верно, - он опустил взгляд, снова немного нахмурившись, а затем посмотрел своими ореховыми глазами прямо в мои.
– Я так и не нашел ту самую при жизни, но уверен, что Джастин могла бы стать ей. Отчего я должен был умереть и воскреснуть, чтобы найти ту, что полюблю?

Этот вопрос был далекоооо за пределами моей компетенции.

– Я не знаю, что вам ответить, мистер Уоррингтон, кроме того, что мы не выбираем, в кого влюбиться, это просто случается.

– Джастин всю свою жизнь изучает прошлое. С ним ей проще иметь дело, чем с настоящим.

Я кивнула.

– Понимаю, и тут появляетесь вы, как призрак прошлого.

– Призрак прошлого?

– Так говорят о чем-то старом, например, о песне, которую вы давно не слышали, или стиле одежды.

– Вот как, - сказал он.
– Ну тогда я и правда призрак прошлого.

Я улыбнулась ему, просто не могла иначе. Он казался неплохим парнем. Очень мне не хотелось знать, что произойдет, когда мучивший его голод возьмет верх над его порядочностью.

– Я могу дать вам с Джастин пару минут.

– Безопасно ли для нее ненадолго уединиться со мной?

Я обдумала это и сказала правду:

– Не знаю. Возможно. Как много уединения вам нужно и как надолго?

– Я бы предпочел всю ночь, но вы должны предать меня могиле до рассвета.

– Да, - кивнула я.

– Есть ли у нас час?

– Спрошу начистоту, мистер Уоррингтон, уж извините.

– Вы подняли меня из могилы, миз Блейк. Так что мы несомненно можем говорить друг с другом начистоту.

– Вы собираетесь болтать целый час или заниматься сексом?

Он покраснел. Зомби не краснеют. Черт.

– Вот это называется "спросить в лоб", миз Блейк. Пожалуй, я шокирован.

– Простите, но я за вас отвечаю, поэтому все, что вы сделаете с Джастин, в каком-то роде тоже моя ответственность.

– Так ли уж это неправильно?

– Мне нечего вам ответить, но я знаю, что, если женщина забеременеет от вампира старше сотни лет, для ребенка это чревато пороком развития. Так что мне нужно значь, чтобы присмотреть за Джастин, если что-то случится.

Он кивнул.

– Я бы не смог оставить ее с ребенком и мертвым мной. Это погубило бы ее.

Я не стала объяснять, что нравы изменились, и что меня больше беспокоила вовсе не ее честь. Меня волновало, что ребенок мог быть отчасти зомби. Я даже представить не могла, чем это могло аукнуться ребенку или самой Джастин.