– Он тоже избивает тех, с кем встречается?
– спросила я.

– Мы перестали общаться, когда я покинул круг приближенных Доминги, но, говорят, ее сестра вышла замуж за неплохого парня.

– Откуда ты можешь знать, что с мальчиком что-то неладное, если вы перестали общаться?
– спросила я.

– Я видел его ребенком, Анита. Он странный. И никогда нормальным не был. Этого не изменить. Такие невинные девчонки любят таких мужчин.

– А сумасшедшие сучки привлекают таких же мужчин, - заметил Никки.

Мы с Мэнни кивнули.

– Плохиши любят либо правильных мальчиков и девочек, либо таких же плохишей, как и они сами, - сказал Домино.

– Соглашусь. Так что будем делать с Джастин и любовью ее жизни?

– Анита, этой ночью он вернется в могилу. Ты не можешь позволить этой девушке сохранить навсегда в памяти одну идеальную ночь.

– Она знает, что этой ночью он вернется в могилу, так что эта ночь уже не идеальна. Эта ночь будет наполнена печалью и осознанием того, что только в этот раз они будут вместе.

– Прямо Ромео и Джульетта, - сказал Домино.

– Девушки, вроде нее, обожают такие драмы, - заметил Никки.

– Анита, - сказал Мэнни: - такие, как она, способны пронести несчастную историю любви с этой ночи через всю свою жизнь.

– Это плохо?

– Ни один мужчина не в силах тягаться с историей любви, вроде этой, Анита. Либо она больше никогда ни с кем не построит отношений, либо будет сравнивать каждого своего спутника с ним, и сравнение будет не в их пользу.

– Почему не в их?

– Потому что она будет воссоздавать эту ночь в своих мыслях, пока секс не станет идеальным, пока не станет идеальным мужчина, и ей не покажется, что если бы они родились в одном столетии, то могли бы быть счастливы.

– И снова похоже на личный опыт, - заметила я.

– Есть у меня подруга со школьных времен, Мария. Ее первый возлюбленный погиб в автомобильной аварии. Она вышла замуж и родила детей, но ее мужу все тридцать лет, что они женаты, приходится соревноваться с призраком, с бойфрендом, погибшим тридцать два года назад. Я знал Рики, он был хорошим парнем, но не настолько, каким его помнила Мария. Мне всегда было жаль Карлоса, вынужденного по сей день соревноваться с идеальным парнем, который навечно останется молодым, привлекательным и совершенным.

– Вторая история, идеально подходящая к случаю, - с подозрением в голосе сказал Домино.

– Эй, мне пятьдесят, выгляжу я на все шестьдесят. Когда живешь так долго, чему-то да научишься.

Домино улыбнулся.

– Ладно, принимается.

– Некоторые и в семьдесят глупы и посредственны, - возразил Никки.

– Или в сто семьдесят, - добавила я.

Все мы согласно закивали.

– Но я не такой или, по крайней мере, стараюсь таким не быть, - сказал Мэнни.
– То, что произойдет этой ночью, навсегда оставит свой след на этой женщине.

– Думаешь, я буду настолько глупа, чтобы не сказать "нет".

– Думаю, ты позволишь чувству вины и страху взять верх над здравым смыслом, - ответил Мэнни.

– В яблочко, - поддакнул Домино.

– А я думаю, что тебе стоит позволить женщине самой принять решение, - сказал Никки.

– Ты социопат, - бросил Домино.
– Тебе наплевать на ее чувства и на то, что станет с ее жизнью.

Никки пожал плечами.

– Ты одновременно и прав, и нет.

– И в чем же я не прав?

– Меня не волнуют чувства этой девушки, но она старше любого из нас, не считая Мэнни.

– Ей больше тридцати?
– удивилась я.

– Тридцать четыре.

– Ты спросил.

Он кивнул.

– И что с того?
– поторопил Домино.

– Ей тридцать четыре, она уже достаточно большая, чтобы самой принимать решения. Трахаться с зомби, каким бы он не казался живым, - Никки показал пальцами кавычки: - как по мне, то еще веселье. Но что с того, если она проведет всю свою жизнь, тоскуя по мертвому парню? У нее будет целая ночь по-шекспировски трагичной любви, многие и этим похвастаться не могут.

– Это одновременно и самые циничные, и самые романтичные слова из всех, что я слышал, - сказал Домино.

– Нельзя быть одновременно и циничным, и романтичным, - возразила я.

– Почему это?
– спросил он.

– Так значит я циничный романтик?
– спросил Никки.

Домино, кажется, задумался над этим и, в конце концов, кивнул.

– Ага.

Никки усмехнулся.

– Мне нравится.

Я закатила глаза.

Мэнни выглядел задумчивым.

– Почему бы тебе все, что ты рассказал нам, не сказать самим Джастин и Уоррингтону?
– предложила я.