– Это вы, милорд. Я вижу ваши глаза на ее лице.
– с удовлетворением заметил Мельхиор.

Я закрыла глаза и призвала свою силу, вытесняя воспоминания Жан-Клода. И когда, наконец, открыла их, Айрин ужаснулась увиденному.

– Ваши глаза... Они словно коньячные бриллианты на солнце. Такие яркие...

Я знала, как сейчас выгляжу, словно я сама вампир. Такое и раньше происходило. Случайно. А теперь я могу делать это намерено, когда захочу.

– Оставьте Айрин, Мельхиор. Позвольте ей ответить на мой вопрос.

– Что за вопрос?
– его голос по-прежнему звучал высокомерно, не смотря на страх в его глазах.

– Я спрошу ее, хочет ли она освободиться от вас. Найти возлюбленного и не бояться, что вы убьете его, если он помешает работе. Получить шанс на жизнь вне ваших мастерских.

– Она мой человек-слуга. Только смерть может освободить нас друг от друга.

– Айрин уже встречалась с нашим Черным Нефритом, мастер которой еще жив, но тигр его зова отвечает мне, - прошептала я с такого близкого расстояния, словно хотела поцеловать.

Женщина тяжело сглотнула, и я видела, как трепещет на ее шее пульс, словно пойманная в ловушку птица. Один из них меня боится.

– Только Мать Всей Тьмы могла разорвать такую связь, - не слишком уверенно сказала она.

– А кто убил ее, Мельхиор?

– Жан-Клод.

Моя улыбка стала шире, но была все такой же неприятной. Я выпрямилась и притянула Айрин ближе, чтобы не наклоняться к ней.

– И что же за оружие он использовал, чтобы уничтожить саму ночь?

Он уставился на меня, и его карие глаза затопил страх.

– Вас, - прошептал он.

– Если Айрин захочет освободиться от вас, мы исполним ее желание.

– Это невозможно.

– Я против рабства. Это так в духе тысяча восьмисотого. Если я решу, что Айрин для вас просто раб, значит признаю вас нарушителем закона, Мельхиор.

– Какого еще закона?
– спросил он, пытаясь отстранить меня тощими женскими руками. Даже сейчас он словно очень неуверенно себя чувствовал в ее теле. Когда мы с Жан-Клодом проделывали этот трюк, мы разделяли каждое ощущение, правда никогда не выступали в роли кукольника и марионетки, может, в этом и разница. Мы делили между собой эмоции и физические ощущения, но не захватывали тела.

– С 1865 года рабство в США стало незаконным, - ответила я.

– Это людской закон, не вампирский.

– Но теперь мы подчиняемся ему, Мельхиор, - возразил Жан-Клод.

Вампир неуклюже оттолкнул меня руками Айрин.

– Новые законы гласят не это. Один из наших строжайших табу: не лезь к человеку-слуге другого мастера.

– Я никогда прежде не думал о слугах как о рабах, но это одна из способностей Аниты: смотреть на вещи с точки зрения представителя закона. Если она говорит, что вы относитесь к Айрин как к рабыне, и это незаконно, уверен, на то есть основания.

– Вы не посмеете, - сказал он, пытаясь оттолкнуть меня, точь-в-точь как барышни в фильмах ужасов, которым сказали сопротивляться, но не слишком.

– Вы любите Айрин?
– спросил Жан-Клод.

– Что?

– Вы слышали его. Вы ее любите?

– Я... Я люблю ее искусство. Люблю ее творения.

– Вы любите ее?
– в унисон спросили мы с Жан-Клодом.

Его карие глаза вновь вгляделись в мои, что стали гореть еще ярче. Лицо женщины вдруг расслабилось.

– Я люблю видеть ее искрящиеся глаза, когда она смотрит на драгоценные камни и металлы и начинает творить в уме. Люблю, когда она напоказ или наоборот тайком заканчивает мою гравировку. Люблю то, как она дополняет мое видение. Ей все еще нравится наблюдать за моей работой, помогая.

– Вы любите ее, - мягко сказал я.

Он выглядел озадачено, а затем медленно, словно против воли произнес:

– Думаю... Думаю, да. Не знаю, что бы я делал без нее. Я бы столько потерял без ее ловких пальчиков и ясных глаз, без ее приветственной улыбки каждую ночь и без прощальной на рассвете. Я и не представлял, как сильно она важна для меня.

– Вы любите Айрин, - сказал Жан-Клод.

Нa этот раз лицо Айрин не обратилось к нему, она по-прежнему удерживала мой взгляд.

– Я люблю ее?

– Да, - ответила я.
– Любите.

– Я люблю Айрин, - заключил он.

– Вы любите Айрин.

– Я люблю Айрин, - повторил он.

– Отпустите ее, ma petite.

Я поставила женщину на ноги, но все еще придерживала руками. Она посмотрела на Жан-Клода.

– Вы заворожили меня. Жан-Клод

– Non, mon ami, мы всего лишь показали вам правду.

– Хотите сказать, я и раньше любил Айрин?

– Подозреваю, что именно из любви к ней вы сделали ее своим человеком-слугой, mon ami.