– А-а... без этого никак?
– и ведь старалась же скопировать его равнодушный тон, но опять вышел писк несчастного котёнка.

– Это мы выясним по результатам беседы, - Алекс потянул её за локоть, - а здесь разговаривать не слишком удобно. Лучше, в моём кабинете.

К счастью, у фата хватило ума уйти. Как он это сделал, Курой даже не догадывалась. Возможно, воспользовался чёрным ходом. Правда, о его наличии теург ничего не знала. Но ведь она и не подозревала, что в здании вахтёр имеется, а его Алоа нашёл.

Да и главное, что красавчика не было, только букет остался лежать на столе управляющего.

– Вы не против?
– спросил Алекс, явно собираясь отправить цветы в мусорную корзину. Каро в ответ только головой покачала - не против, мол.
– Действительно, так будет лучше. У нас и без того раздражающих факторов хватает. Чай, кофе... коньяка?
– на последнем слове альв почему-то поморщился.

Тега снова в ответ только головой мотнула, усаживаясь в своё кресло. И даже машинально блокнот на колени положила, будто и вправду что-то записывать собиралась. Просто мысль об увольнении казалась слишком большой и чересчур страшной. Привычные действия успокаивали.

– Итак, госпожа Каро, как профессионал вы меня полностью устраиваете, - Росс устроился за столом, сложив пальцы «шалашиком», глядя поверх них на девушку. Теург совсем не отказалась бы, стань этот взгляд чуть менее пристальным.
– Но ваша... Скажем так, ваша избалованность и эмоциональная...

– Моя избалованность?
– ахнула Курой.

Любых обвинений она ожидала, но только не такого!

– Именно, - кивнул управляющий.
– Она и принципы Рона. Они привели нас к трудно разрешимой ситуации.

– Знаете, господин Росс, меня во многом можно обвинить...

– Я и не обвиняю, - невозмутимо перебил её альв.
– Это не ваша вина, а следствие воспитания. Дети, выросшие в приютах, гораздо избалованнее - простите за слишком частое употребление этого слова - чем даже отпрыски аристократов. Пояснить?

– Да уж будьте добры, - процедила тега.

– Извольте. Сироты, безусловно, обделены. Ребёнку тяжело расти без искренней любви и семейного тепла. Это аксиома. Которую понимают и принимают все: чиновники, попечители, воспитатели. И сами дети. Вот отсюда и начинается вседозволенность и эмоциональный шантаж. Им все должны, просто обязаны уже потому, что они сироты.

– Да что вы можете знать о том, как в приюте расти?!
– задохнулась от возмущения Каро.

– Так расскажите, - не стал спорить Росс.
– Вас били?

– Конечно! И розгами, и линейкой! Нас наказывали...

– Это общераспространённая практика. Точно так же наказывают и маленьких альвов, поверьте мне, - тонко улыбнулся Алекс.
– Может быть, морили голодом?

– Ну, конечно, лишали десерта, - уже не так уверенно отозвалась тега.
– Иногда и обедов.

– И опять-таки, метод воспитания, применяемый всеми. Заставляли работать? Я не имею в виду уроки домоводства, в которых, думаю, вы не преуспели. Но, госпожа Каро, согласитесь, повинность заканчивалась уборкой постелей. Готовили еду, мыли полы, чинили одежду другие. Как они у вас назывались? Няни?

– Мы сами штопали. И помогали на столы накрывать.

– Это ответственно, - кивнул Росс.
– Но, согласитесь, жили вы на всём готовом. И предположу, что ожидание, будто кто-то всё сделает за вас, а так же неумение справляться с обычными бытовыми трудностями, доставило немало хлопот. Насколько мне известно, тегов воспитывали в весьма комфортных условиях и давали хорошее образование. Ваш пансионат - это не работный дом[3] и даже не обычный приют. Где действительно морят голодом, бьют, заставляют трудиться на износ и тому подобное.

– Ну, знаете! Я не просила отправлять меня в такое Семерыми благословлённое место! Собственно, никто из нас не просил...

– А вот и эмоциональный шантаж, - развёл руками Алекс.
– Вас насильно разлучили с родиной, обрекли на сиротскую долю. Поэтому все кругом обязаны сочувствовать, и принимать такой, какая есть. Сколько вам лет, госпожа Каро? Согласитесь, в таком возрасте ссылаться на отсутствие родителей уже несерьёзно. Очень многие сверстники к вашим годам не имеют родственников по вполне банальным причинам.

– Я никого не прошу!..

– Да не просите, не просите, не спорю, - снова покивал альв.
– Просто не собираетесь нести ответственность за свои ошибки и действия. Приютский менталитет: за проступок накажут, но не сильно. Пожурят, отругают, стыдно станет. На этом всё. Вседозволенность и безответственность. В рамках, конечно, но... Абсолютный эгоизм. У большинства детей, воспитываемых в нормальных семьях, существует естественный ограничитель: мама расстроится, отец не станет гордиться, бабушка обидится. А о чьих чувствах думаете вы?