– Чтож, я полагаю, теперь мы можем с тобой нормально поговорить, или я ошибаюсь? — как бы невзначай начал Драко, отряхиваясь от песка.

Элиса никак на это не отреагировала, и он невозмутимо продолжил:

– Я, конечно, мог бы подождать ещё дня два, но ты и сама прекрасно знаешь, что кроме потраченного на пустые обиды времени это ничего не принесёт.

Глаза Эл недобро сверкнули, и она наконец повернулась к Драко.

– Тогда как ты мне прикажешь себя вести, если я даже не знаю, какая муха, чёрт возьми, тебя вчера укусила?

– Кажется, я уже проинформировал тебя относительно этого вопроса, – довольный тем, что Элиса, наконец, заговорила, произнёс Драко. – И ты прекрасно знаешь на него ответ.

Итальянка как-то странно посмотрела на Драко и приподнялась на локтях.

– Да? Знаю, говоришь?! Тогда почему ты выбежал из зала как ошпаренный и шлялся ещё непонятно где столько времени? Только не надо, пожалуйста, начинать опять про то, как тебе было тяжело выдержать общество тех славных ребят с Гриффиндора.

– Ты хотела сказать тех четверых остолопов, один вид которых вызывает у меня нервное расстройство? – выгнув бровь, отпарировал Драко. – А ты знаешь, сколько раз мне пришлось подавить рвотный рефлекс, чтобы не загадить этот хренов зал к чертям собачьим?!

– Какие мы чувствительные! Подумаешь, не понравилось пару часов посидеть за одним столиком с вполне дружелюбными волшебниками! – фыркнула Эл.

– О, дорогая, это отнюдь не всё, — холодно произнёс Драко тоном, не предвещающим ничего хорошего. Было заметно, что он окунулся далеко не в самые приятные воспоминания.

Итальянка с желанным интересом уставилась на него, всем своим видом показывая, что настроена она крайне скептически, и удивить её очень сложно.

– Как тебе понравится, милая Элиса, если я скажу тебе, что мне пришлось разучивать страстные па, прижимаясь всем телом к вполне дружелюбной, по твоим словам, грязнокровке Грейнджер, пока ты мило беседовала со своим дядюшкой, не утруждая себя чуть-чуть поторопиться? – сщурив глаза, наконец, произнёс Драко.

Эл некоторое время непонимающе смотрела на него, после чего её лицо моментально прояснилось, и она резко выпрямилась.

– Что? Ты танцевал с Гермионой? – с недоверчивым удивлением спросила Эл.

– Да, и это были далеко не самые приятные минуты в моей жизни, поверь мне, — мрачно ответил Драко, кинув тяжелый взгляд на неё.

Вокруг стоял типичный для пляжа шум, волшебники весело плескались в воде и всюду царила беззаботная атмосфера веселья, но Малфою было не до этого: он напряженно ждал реакции Эл, которая слегка приоткрыв рот, удивленно всматривалась в лицо Драко. Внезапно, понимание пронзило её взгляд, и Элиса звонко рассмеялась, запрокинув голову назад.

Итальянка была абсолютно непредсказуема, но меньше всего Малфой мог подумать, что её реакция будет именно такой.

– То есть ты хочешь сказать, что из-за какого-то обыкновенного танца с милой, вполне безобидной волшебницей ты пришёл в абсолютно неадекватное состояние ярости и добрых два часа не мог успокоиться?! – на всякий случай недоверчиво уточнила Эл, но, не дождавшись ответа, рассмеялась вновь. – Драко, это же просто смешно!

– Если бы ты видела этот танец, Эл, тебе бы не показалось это столь смешным и забавным, — не сдавался Малфой, буравя итальянку взглядом. – С твоей патологической ревностью, вряд ли бы ты оценила мой столь тесный контакт с золотой подружкой Поттера, сопровождаемый движениями, больше похожими на хренову прелюдию, чем на танцевальные па.

Эл, казалось, на миг призадумалась с улыбкой на губах, но, мысленно представив ситуацию, почти сразу же отрицательно покачала головой.

– Mio caro, я прекрасно знаю, что такое бачата, и не вижу в этом танце ничего предосудительного. Вряд ли бы я ревновала тебя к твоей партнёрше по танцу, особенно если это Гермиона Грейнджер, девушка, которую ты по какой-то непонятной мне причине терпеть не можешь, — мягко произнесла Элиса, с улыбкой положив руку на ладонь Драко.

В первую секунду Малфой хотел оправдать своё вчерашнее поведение, которое, по правде, выглядело действительно по-дурацки со стороны, но тут же осознал, что Эл вряд ли оценит его красочный рассказ о своих эмоциях во время этого жуткого контакта с грязнокровкой. К тому же, она слишком многого не знала о его сложных отношениях с золотой троицей, чтобы адекватно оценивать ситуацию со стороны, а у Драко совсем не было никакого желания посвящать её в подробности хитросплетений их прошлого. И уж тем более, он никогда бы не признался ей в том, что так сложно было признать самому: вчера, в какой-то момент танца с Грейнджер, когда их тела, тесно соприкоснувшись, двигались в одном ритме, а взгляды прожигали друг друга, стало ясно, что после этого вряд ли они будут воспринимать друг друга так, как прежде. И у Драко на этот счёт было весьма хреновое предчувствие.

– Что ж, может, ты и права: я вёл себя как полнейший кретин. Слишком много по-херовому непредсказуемых событий и алкоголя для первого дня, — наконец, заставив себя усмехнуться, согласился Малфой. – А эта жара скоро и вовсе сделает из меня увечного с прожарившимся мозгом. Как на счёт того, чтобы освежиться?

Драко встал со своего места и небрежно подал руку Эл. Он предпочёл не вступать в дальнейший спор и перевёл тему, стараясь отогнать от себя дурные мысли. К тому же, ему преставился удобный случай задобрить Элису, просто согласившись с ней. Драко давно заметил, что в споре легче добиться своего именно таким образом, при этом зачастую оставаясь при своём мнении. А уж с женщинами это срабатывало всегда.