Черт. Как же сильно она обхватывала ее талию. Сжимала край одеяла. И Гермиону потянулась бы за ним, но не хотелось убирать руку — не хотелось даже шевелиться. Потому что каждое движение могло бы привести к тому, что…

Ни к чему хорошему, скажу так.

— То есть, отдыхать мне там нельзя? — приподнимает брови вверх.

— Можно, но…

Даже не знает, что и сказать.

Конечно, ему можно. Уж ему-то точно можно все. Однако…

Нет. Драко точно был там не “случайно”.

— Что?

Он приподнимается на локте, чтобы лучше видеть ее. Однако ничего, кроме густой копны волос, разглядеть не может.

Хочет потянуться, чтобы убрать волосы с лица, но останавливается — Драко, нет. Не сейчас.

— Слишком странно это.

— Подробнее?

Она прямо-таки чувствует, как кровь приливает к голове. Стыдом охватывая все ее сознание.

Ну и как она должна заявить этому человеку, что подозревает его в шпионстве? Причем не просто за кем-то, а за ее “популярной” персоной.

И, главное, зачем? Чтобы услышать трехчасовой смех? Чтобы новые “супер” шуточки появились в репертуаре Малфоя?

— То, что ты оказался именно там.

— К чему ты клонишь?

Он, конечно, знал, что у Грейнджер с головой не все в порядке, но не настолько же. Потому что вся эта комедия походила на что-то странное.

Да какая вообще разница, как он там и зачем оказался? Ведь важно то, что он спас ее.

Она набирается смелости и спрашивает, закрыв глаза:

— Ты следил за мной?

И надеется, что сказала слишком тихо. Так, что он не расслышал бы. И тогда Гермиона бы придумала что-либо другое. Что-либо, только не эту фразу.

Но, как можно было догадаться, он расслышал. И даже посмеялся — жутко бодрящим смехом.

— Крыша совсем поехала, Грейнджер? Делать мне больше нехер!

Ждет ее ответа. Но не получает.

Тягостное молчание повисает в комнате, пока новая вспышка молнии и грохот не раздается в гостиной. Ругательством про себя у него, и аханьем у нее.

— Между прочим, — скептически начинает он, — если бы я не спас тебя, он бы уже с тобой…

У девушки расширяются глаза, и крик вырывается быстрее, чем он заканчивает фразу:

— Закрой рот!

Кровь уже бьет по вискам, а сердце учащается в биение.

Чертов Малфой.

— А что, я не прав?

Она не отвечает. Конечно, он, блин, прав. Потому что, не прийди туда Драко, Гермиона сейчас была бы…

Да неизвестно, где она была бы. Но одно ясно точно — находилась бы девушка не в лучшем состоянии, точно.

— И где мое “спасибо”?

Она издает смешок и чувствует, как длинные пальцы сжимают ткань на ее теле — жестко, сильно. Мурашки пробегают по коже, заставляя девушку поежиться.

Какой же он…

Какой, Грейнджер?

Красивый, сильный, в каком-то плане храбрый?

Пусть и так. Но этому самовлюбленному типу она не собиралась говорить все эти приторно-сладкие мысли.

— Спасибо? За что?

Он уже открывает рот, чтобы назвать свой геройский поступок, но девушка выдыхает:

— Напомню: в один чудный день Ленни спас меня от тебя.

И ощущает — холод по всему телу. И страх, создаваемый этими громкими каплями, ударяющимися об оконную раму.

Лучше бы она этого не говорила.

Однако Драко ведет себя крайне сдержано, что очень несвойственно.

— Неправда.

— И почему это? — она даже вздыхает от облегчения. Кажется, прокатило.

— Ты сама этого хотела.

Тихий стон вырывается из ее уст, заглушенный грохотом за стенами школы.

Она что? Сама этого хотела?

От возмущения девушка теряется и не знает, что и ответить. Однако навязчивая мысль в ее голове появляется — может быть, он прав? И Гермиона думала о поцелуе, его руках и взгляде в тот день, когда Драко выпил и стал трогать ее?

— Чего этого?

Правильнее всего — делаешь вид, что и не смылишь, о чем идет речь, а человеку осточертеет объяснить, что именно он имел ввиду.

Ну, нормальным людям. Не таким, как Малфой.

— Не будь монашкой, Грейнджер. Хотела секса со мной.